Letter 407

Date 8/20 July 1875
Addressed to Vasily Bessel
Where written Nizy
Language Russian
Autograph Location Moscow (Russia): Russian National Museum of Music (ф. 42, No. 255)
Publication Советская музыка (1938), No. 6, p. 46–47
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том V (1959), p. 407–409

Text

Russian text
(original)
Низы 8 июля 1875 г.

Извини, Василий Васильевич, что так поздно отвечаю на твоё письмо. Дело в том, что оно дошло по адресу в то время, когда я уже находился здесь, и мне только что его доставили. Если б я пал учил его вовремя, та поступил бы аккуратнее.

Ты пишешь, что дирекция предоставит тебе право печатания; но не ты ли мне утверждал, что она не может по правилам конкурса (мне, впрочем, неизвестным) этого сделать? Во всяком случае, я, насколько это от меня будет зависеть, буду держать сторону Юргенсона, так как я в конце концов не только отдал ему оперу, но уже, по свойственной мне милой привычке, взял вперёд деньги. Что касается условий, тобою предлагаемых, то, хотя об этом нечего бы и распространяться, так как дело кончено, и опера приобретена Юргенсоном, — но я не могу не заметить, что они чрезвычайно меня удивили. Если я отдал тебе первую мою оперу вместе с правом на tantièm'ы за небольшую сумму, то ты знаешь, что это произошло оттого, что 1) я нуждался тогда в наличных деньгах, 2) я находился в полной деморализации касательно успеха «Опричника», и мне казалось, что он не выдержит и двух представлений. Положим, что я не особенно ошибся и что ты взял не золотые горы, — но отношение моек новой опере совсем другое. Я ею страх как горжусь и убеждён в её прочном успехе. Конечно, она, может быть, не получит премию; ещё возможнее, что её ещё долго не дадут или даже никогда не дадут на сцене, но в последнем случае я плевать хочу на материальные выгоды. Ты написал крупными буквами 2 000 р[ублей] и, кажется, думал, что я буду прельщён этой цифрой, даже несмотря на то, что ты предлагаешь мне уплатить её когда-то, в отдалённом будущем. Очень может быть, что в безденежье, при виде этой суммы всей сполна, я бы мог отдаться чувству жадности и согласиться, — но теперь, когда у меня есть деньги (ибо я взял у Юргенсона шестьсот рублей за право издания оперы, которой, быть может, суждено сгинуть в бездне забвения), теперь, когда я ещё не потерял надежды, что она пойдёт и будет иметь успех, — я не вижу в твоих предложениях ничего соблазнительного. Ты даёшь мне понять, что поступаешь очень великодушно, предлагая приобрести оперу, из которой, как ты говоришь, ни одна нота не известна. Но я склонен думать, что ты гораздо более меня уверен в счастливой судьбе «Вакулы», ибо при сомнении, я убеждён, что ты бы не предложил мне и двух сотен. Весьма может статься, что я теряю, не соглашаясь на твои условия; повторяю: оперу могут не увенчать премией, её могут не дать на сцене, — и тогда я получу с неё гораздо менее 2 тысяч; ну, а если её дадут, если она будет иметь успех?..

Очень рад, что ты возобновляешь отношения со мною. Я не люблю ссориться, да и незачем. Я, если останусь жив, напишу ещё немало опер и всякого другого добра и нисколько не намерен ограничивать свою свободу по отношению к печатанию моих сочинений у того или другого издателя. На днях я получил письмо, которое привело меня в восторг; это письмо от Бюлова, самым лестным образом одобряющего концерт, который я ему посвятил. Прощай, дружески жму тебе руку; если будешь писать, адресуй — Киевск[ой] губ[ерния], Черкасского уезда, в мест[ечко] Смелу, оттуда в Каменку.

Твой П. Чайковский