Letter 4599

Date 12/24 January 1892
Addressed to Vladimir Davydov
Where written Paris
Language Russian
Autograph Location Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 138)
Publication Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 3 (1902), p. 525–526 (abridged)
П. И. Чайковский. Письма к близким. Избранное (1955), p. 508–509
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том XVI-Б (1979), p. 22–23
Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography (1981), p. 508–509 (English translation; abridged)

Text and Translation

Russian text
(original)
English translation
By Brett Langston
24/12 янв[аря] 1892
Париж

Я очутился в преглупом положении. Передо мной целых две недели, которые не знаю, как убить. Думал, что в Париже это сделать легче, чем где-либо, — но только первый день я не скучал. Со вчерашнего дня не знаю, что выдумать, чтобы не томиться от скуки бездействия. Исправление секстета, который я захватил, займёт всего два или 3 дня. Если б не Сапельников и Ментер, которые страшно обидятся и огорчатся, если я не поеду в Голландию, — с каким бы наслаждением я полетел домой! Но делать нечего, нужно дотерпеть. К счастью, здесь Саша и Вера Зилоти, даже в той же гостинице. Если бы не они, кажется, я бы не выдержал. Инкогнито пока соблюдаю. Ехавши сюда, думал, что буду наслаждаться театрами, но первый же спектакль (в Palais-Royal, «Mr l'Abbé»), несмотря на превосходную игру и забавный сюжет, навёл на меня невероятное уныние и скуку, так что насилу досидел. Вчера был в Folies-Bergères (это род колоссального кафе-шантана) и тоже страшно скучал. Русский клоун Дуров выводил 230 дрессированных крыс. Вследствие этого я всю ночь видел сегодня во сне крыс. Курьезно, как парижане высказывают своё руссофильство. Ни в одном концерте, ни в одном оперном или драматическом театре ничего русского не дают, и, в то время как у нас ставят «Эсклармонду», — у них единственное проявление руссофильства в области искусства — клоун Дуров с 230 крысами!!! В самом деле, меня это злит и, откровенно говоря, со стороны личных интересов. Ну, что бы, в самом деле, Colonn'у, который теперь во главе Grand Opéra поставить «Пиковую даму» или балет, о котором он со мной говорил ещё осенью и даже для него пригласил будто бы Петипа. Все это была одна болтовня. Петипа действительно приглашён, но совсем не для моего балета, а для какого-то нового французского. Скажи: «Фуй, как стыдно быть таким завистливым и мелочным!» Действительно, стыдно.

Читаю теперь от нечего делать «Bête humaine» Zola, которую прежде не решался прочесть. Удивляюсь, как можно к Zola относиться серьёзно как к великому писателю. Что может быть невозможнее, лживее, как основа этого романа? В нем, конечно, есть сцены, где действительность изображена верно и живо. Но самая суть до того фальшива, что невозможно ни на секунду принять живое участие в делах и обстоятельствах действующих лиц. Это просто уголовный роман à la Габорио, уснащённый похабством. Впрочем, если ты не читал, то не стоит распространяться.

Ужасно часто о тебе думаю и несколько раз видел тебя во сне, по большей части печальным и грустным, так что к моей любви прибавилось чувство жалости, вследствие чего я ещё больше тебя люблю. Напиши мне письмецо из Училища во время какой-нибудь скучной лекции и адресуй сюда (14, Rue Richepanse): я ещё успею получить, ибо останусь 2 недели почти. Обнимаю с безумной нежностью.

Твой, П. Чайковский

Вчера я поручил Моде взять денег у Юрr[енсона] и дать тебе. Боюсь только, что приучаю тебя к транжирству. Коля Конради в каждом письме упрекает тебя в этом.

24/12 January 1892
Paris

I find myself in a ridiculous situation. I am now faced with two whole weeks that I don't know how to fill. I thought that in Paris this would be easier than anywhere else but, save for the first day, I have been bored. Ever since yesterday I haven't been able to come up with anything to alleviate the tedium of inacitivity. The revisions to the sextet [1], which I've brought with me, should all be done in two or three days. Were it not for Sapelnikov and Menter, who would be terribly offended and upset if I didn't go to Holland, I would have happily fled for home! But there is nothing to do except to stick it out. Fortunately Sasha and Vera Ziloti are here at the same hotel. Were it not for them, I don't think I could have managed. I remain incognito. On my way here I was looking forward to the theatres, but the first performance ("Mr l'Abbé" at the Palais-Royal) [2], despite its excellent acting and an amusing story, caused me to feel incredibly gloomy and bored, and it was so difficult to sit through. Yesterday I went to the Folies-Bergères (a sort of colossal café chantant), and was also frightfully bored. The Russian clown Durov [3] was there with 230 trained rats. Because of this I dreamt about rats all night. It is curious how Parisians show their love for Russia. Not in a single concert, nor in a single opera or dramatic production, is there anything Russian to be found, and while we put on Esclarmonde [4], the only artistic manifestation of Russophilia here is the clown Durov with 230 rats!!! The fact is that this makes me angry, quite frankly because of my personal interests. Indeed, why doesn't Colonne who is now in charge of the Grand Opéra put on "The Queen of Spades" or a ballet, about which he spoke to me in the autumn, and claimed to have even invited Petipa for this reason. This was all just idle talk. Petipa was actually inviteded, but not in connection with my ballet, but for some new French one. I say: "Bah! How shameful to be so jealous and petty". Shameful indeed.

For want of anything better to do I'm now reading Zola's "Bête humaine" [5], which I could not bring myself to read before. One wonders how anyone can seriously consider Zola to be a great writer. What could be more impossible and artificial than the basis of this novel? It's true that there are scenes where reality is described correctly and vividly. But when the premise itself is so false, it's impossible even for a second to take an active interest in the affairs and circumstances of the characters. It is simply a criminal novel in the style of Gaboriau [6], spiced with obscenities. However, if you haven't read it I need not go on about it.

I think about you terribly often, and sometimes see you in my dreams, mostly looking sad and depressed, so that my affection for you becomes compounded with a feeling of compassion, causing me to love you even more. Write me a little letter from the School during some boring lectures and address it here (14, Rue Richepanse). There's still plenty of time for it to reach me, because I'm staying here for nearly two weeks. I hug you madly and gently.

Yours, P. Tchaikovsky

Yesterday I instructed Modya to collect money from Jurgenson and give it to you. I'm worried that you have become accustomed to extravagance. Kolya Konradi accuses you of this in every one of his letters.

Notes and References

  1. The string sextet Souvenir de Florence.
  2. Monsieur l'Abbé, ou la Belle-mère apprivoisée, a comedy in three acts by Henri Meilhac (1831-1897) and Albert de Saint-Albin (1843-1901), premiered at the Théâtre du Palais-Royal in Paris on 6/18 November 1891.
  3. Anatoly Leonidevich Durov (1864-1916) toured western Europe in the early 1890s, and came from a long dynasty of Russian circus performers. See http://www.circopedia.org/Anatoly_Durov.
  4. Jules Massenet's four-act opera Esclarmonde, to a French libretto by Alfred Blau and Louis Ferdinand de Gramont, was first performed on 3/15 May 1889 at the Opéra-Comique in Paris, and made its Russian debut at the Mariinsky Theatre in Saint Petersburg on 6/18 January 1892.
  5. La Bête Humaine was an 1890 novel by the French writer Émile Zola (1840-1902), for whom Tchaikovsky had little appetite.
  6. Émile Gaboriau (1832-1873), a French writer, novelist, and journalist, and a pioneer of detective fiction.