Letter 4949

Date 3/15 June 1893
Addressed to Vladimir Nápravník
Where written Paris
Language Russian
Autograph Location unknown
Publication Е. Ф. Направник. Автобиографические, творческие материалы, документы, письма (1959), p. 202–203
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том XVII (1981), p. 110
Notes Typed copy in Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve

Text and Translation

Based on a typed copy in the Klin House-Museum Archive, which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.

Russian text
(original)
English translation
By Brett Langston
Париж
15/3 июня 1893 г[ода]

Голубчик Володя!

Какой ты милый! Из всей пресловутой 4-й сюиты ты один только утешил меня письмом. Из Лондона я не мог тебе отвечать. Жизнь моя там состояла из непрерывного кочевания с одного конца громадного города в другой. Страдал я там нравственно ужасно, но всё-таки были кое-какие приятные минуты. Я имел в Лондоне с своей 4-ой симфонией очень большой успех, как говорят, такой, что подобного не запомнят. Не менее удачен был кембриджский концерт, на коем мы все, т. е. каждый из докторов, дирижировал своими произведениями. Я сыграл «Франческу». Самое торжество продолжалось целых 2 дня и состояло в 1-й день из концерта, парадного обеда и парадного раута, а во 2-ой день из церемонии возведения в докторский сан, парадного завтрака и приёма у супруги канцлера. Церемония состояла в следующем. В 11½ мы собрались в особом помещении и облачились в докторский костюм, который состоит из белой мантии (шелковой), обитой пунцовым бархатом, и бархатного черного берета. Вместе с нами были возведены в степень докторов права 4 личности, из коих один—индийский вассальный царек (раджа), имевший на голове тюрбан, украшенный драгоценными камнями на сумму нескольких миллионов, и один Фельдмаршал. В ту же залу собрались все профессора и доктора университета в костюмах, подобных нашему, но другого цвета. В 12 составилась по-печатному церемониалу процессия. Я шел рядом с Бойто позади Сен-Санса. Мы прошли через огромный двор на глазах у многочисленной толпы в университетский Сенат, пере-полненный публикой. Каждый из нас сел на приготовленное место на высокой эстраде, вышел публичный оратор (так называется господин, специальность коего—говорить речи на этих церемониях) и поочередно каждому из нас сказал латинскую речь, состоящую из возвеличения наших заслуг науке и искусству... Во время речи тот, в честь кого она произносится, выступает вперёд и стоит неподвижно. При этом в силу средневековой традиций студенты, наполняющие хоры, свистят, пищат, поют, кричат, и на все это следует не обращать никакого внимания. После речи оратор берет доктора за руку и описывает с ним полукруг по направлению к сидящему на особом месте канцлеру. Этот берет доктора за руку и говорит ему по-латыни: «Во имя о[тца] и с[ын] и св[ята] духа объявляю тебя доктором». Сильное пожатие руки, после коего тебя отводят на место. Когда все кончилось, процессия тем же порядком вернулась в первую залу, и через полчаса все в своих костюмах отправились на парадный завтрак, в конце коего старинная круговая чаша обходит всех гостей. Затем прием у супруги канцлера, и тем все кончается. Я сейчас же уехал в Лондон, а на другое утро в Париж. Ещё не совсем очухался.

Крепко обнимаю, целую.

П. Чайковский

Целую мамашины ручки. Пиши в Гранкино по след[ующему] адресу: Полт[авской] губ[ернии], Константиногр[адского] уезда, почтовая ст[анция] Ново-Николаевка.

Paris
15/3 June 1893

Golubchik Volodya!

How sweet you are! Out of all the proverbial 4th suite [1] you alone have consoled me with a letter [2]. I couldn't answer you from London. My life there consisted of continual nomadic wanderings from one end of the enormous city to another. I had a huge success in London with my 4th symphony which, as they say, will never be forgotten [3]. No less successful was the Cambridge concert [4], in which we all (i.e. each of the doctors) conducted our own works. I played "Francesca". The celebrations themselves went on for two whole days, and comprised on the 1st day concerts, a gala dinner and procession, and on the 2nd day the ceremony of elevation to the rank of doctor, a grand luncheon, and a reception by the chancellor's wife. At 11.30 we gathered in a special chamber and were dressed in our doctors' costumes, consisting of a white robe (silk) trimmed in crimson velvet, and a black velvet beret. Along with us were 4 real persons being raised to the rank of doctor, including a feudal Indian chieftain (raja) who wore on his head a turban adorned with jewels to the value of several million, and one field-marshal. All the university's professors and doctors were assembled in the same hall in costumes that were similar to ours, but different colours. At 12 the ceremonial procession commenced. I walked alongside Boïto and behind Saint-Saëns. We passed around a large yard before the eyes of a large crowd to the university Senate House, and a packed audience. Each of us sat in our designated place on a high platform, called by a public orator (as the gentlemen who specialises in delivering addresses at these ceremonies is known), and each of us in turn heard a speech in Latin extolling our accomplishments in science and the arts... During this speech he who is being honoured comes forward and stands motionless. In accordance with medieval tradition, the students filling the stalls whistle, squeal, sing and shout, but no attention must be paid to any of this. After the speech, the orator takes the doctor by the hand and spins them through a semi-circle towards a designated place beside the chancellor. The latter takes the doctor's hand and says to him in Latin: "In the name of the father and the son and the holy spirit I pronounce you a doctor". There follows a firm handshake, after which one is taken aside. After it was all over, we processed in the same order back to the first room, and after half an hour everyone went in their costumes to the grand luncheon, at the end of which an ancient round goblet was passed around all the guests. Then there was a reception by the chancellor's wife, and that was that [5]. I immediately left for London, and the next morning to Paris. I'm still not quite myself.

I kiss and hug you tightly.

P. Tchaikovsky

I kiss your mother's hands. Write to Grankino at the following address: Poltava province, Konstantinogradsky district, Novo-Nikolyavka post office.

Notes and References

  1. The so-called "Fourth Suite" referred to Tchaikovsky's young relatives and their friends in Saint Petersburg, including Vladimir Nápravník, Aleksandr Litke, Vladimir Davydov, Nikolay Konradi, Rudolph Buchshövden, Konstantin Litke and Vladimir Argutinsky-Dolgorukov.
  2. Letter from Vladimir Nápravník to the composer, 23 May/4 June 1893.
  3. Tchaikovsky conducted his Symphony No. 4 at a London Philharmonic Society concert in St. James's Hall on 20 May/1 June 1893.
  4. On the afternoon of his arrival Tchaikovsky directed the first performance in England of Francesca da Rimini at a concert in Cambridge's Guildhall, at which the other musical doctoral candidates (Max Bruch, Camille Saint-Saëns and Arrigo Boïto each conducted their own compositions; Edvard Grieg's Peer Gynt suite was also heard (despite the composer's absence), and the concert concluded with Charles Villiers Stanford's ode East to West.
  5. For a detailed account of the doctoral ceremonies, see Stanford, the Cambridge Jubilee, and Tchaikovsky (1980).