Letter 498

Date 20 September/2 October 1876
Addressed to Anatoly Tchaikovsky
Where written Moscow
Language Russian
Autograph Location Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 1102)
Publication Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 1 (1900), p. 502 (abridged)
П. И. Чайковский. Письма к родным (1940), p. 256–257 (abridged)
П. И. Чайковский. Письма к близким. Избранное (1955), p. 113 (abridged)
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том VI (1961), p. 72–73 (abridged)
Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography (1981), p. 110–111 (English translation; abridged)
П. И. Чайковский. Забытое и новое (1995), p. 126 (extract)

Text

Russian text
(original)
Москва
20-го сент[ября] 1876 г[ода]

Толя! И я об тебе скучаю. Главное, меня немножко совесть упрекает за то, что я в Москве был недостаточно с тобой нежен и не так, как следует, выражал всю силу моей любви к тебе. Если такая мысль приходила тебе в голову, то знай (впрочем, ты, кажется, это знаешь), что если я был с тобой не особенно ласков, то это совсем не значит, что я недостаточно люблю тебя; это значит, что я на самого себя злился. Когда я на себя злюсь. то всегда кажется, как будто я злюсь на других. А злился я на себя вот за что. Я чувствовал, что вру, когда говорил тебе, что вполне решился на известный тебе крутой переворот образа жизни. В сущности, я на это вовсе ещё не решился только имею это серьёзно в виду и жду чего-то, что бы заставило меня действовать. А покамест, я должен признаться, что моя уютненькая квартирка, мои одинокие вечера, моя обстановка, тишина и покой, среди которых я обитаю, — всё это имеет для меня теперь какую-то особую, неоценённую прелесть. Мороз дерёт по коже, когда подумаю, что со всем этим нужно расстаться... А расстаться нужно. Повторяю, что я имею серьёзно в виду переродиться, но хочу только приготовить себя к этому постепенно. Впрочем, по этому поводу пришлось бы говорить слишком много. Перехожу к другим материям.

Я, разумеется, желал бы, чтобы «Вакула» пошёл поскорее. Мне очень хочется услышать поскорее любимое своё детище. Но если судьбе угодно «Маккавеи» пустить раньше, то я не приду в глубокое отчаяние. Мне нужна только уверенность, что «Вакулу» поставят и нынешнем сезоне. Впрочем, при случае скажи Бесселю, что он будет сукин сын, если будет интриговать против «Вакулы». Если можешь, то скажи Антону Рубинштейну: «брат велел Вам передать, что Вы сукин сын, распроеб вашу мать». Господи, как я этого человека с некоторых пор глубоко ненавижу! Он никогда, никогда не относился ко мне иначе, как с снисходительною небрежностью. Никто не оскорблял так моего чувства собственного достоинства, моей справедливой гордости (извини, Толя, за самохвальство) своими способностями, как этот петергофский домовладелец. А теперь ещё он лезет с своими паршивыми операми, чтоб мешать мне! Неужели этому глупейшему и надутейшему из смертных мало его заграничной славы! Неужели ему недостаточно Берлина, Гамбурга, Вены и т. д. и т. д. Если б не уголовное уложение и XV том, поехал бы в Петергоф и с у довольствием поджёг бы его поганую дачу...

Теперь я излил злобу и стало легче. Толя, ты был несправедлив к Моде. Тотчас после твоего отъезда я получил от него 100 р[ублей] и самое милое письмо4, из коего я усмотрел, что он в самом деле не мог послать раньше. Хлопотал ли ты об учительнице для Саши? Нежно, крепко тебя обнимаю.

Твой П. Чайковский

Представь, я получил сегодня из Венского филармонического общества приглашение играть в концерте? Вот так штука.