Letter 593

Tchaikovsky Research
Jump to: navigation, search
Date 2/14 August 1877
Addressed to Nadezhda von Meck
Where written Kamenka
Language Russian
Autograph Location Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 3073)
Publication Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 2 (1901), p. 24–25 (abridged)
П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк, том 1 (1934), p. 35–36
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том VI (1961), p. 164–165
To my best friend. Correspondence between Tchaikovsky and Nadezhda von Meck (1876-1878) (1993), p. 33–34 (English translation)
П. И. Чайковский — Н.Ф. фон Мекк. Переписка в 4-х томах, 1876-1890, том 1 (2007), p. 53-54

Text

Russian text
(original)
English translation
By Alexander Poznansky
Каменка, 2 августа
Надежда Филаретовна!

Я здесь уже четвертый день. Я нашел здесь в сборе всех наиболее близких и дорогих мне родных, т. е., кроме сестры и ее семейства, моих двух любимых братьев. Здешний доктор, сестра и оба брата уговорили меня пить Эссентукские воды здесь. Они боятся, что в Эссентуках (очень скучном месте) я начну хандрить, и в таком случае лечение впрок не пойдет. Мне так отрадно побыть немножко в среде этих людей, что я не мог не сдаться. Итак, я решил провести здесь недели три, а потом, совершив поездку в Крым или куда-нибудь в другое хорошее местечко, вернуться к 1 сентября в Москву. В случае, если Вы были так добры, что написали уже мне в Эссентуки, то письмо это я во всяком случае получу; я написал туда в почтовую контору, чтобы письма, адресованные на мое имя, мне тотчас же переслали сюда. Если же Вы обрадуете меня еще письмами, то потрудитесь адресовать так: Киевской губернии, по Фастовской дороге, на станцию Каменка, Льву Васильевичу Давыдову, для передачи П. И. Ч..

Если б я сказал, что нормальное состояние духа вернулось ко мне, то солгал бы. Да это и невозможно. Одно время может только излечить меня, и я нисколько не сомневаюсь, что выздоровление придет постепенно. Но окружающие меня люди самым отрадным образом действуют на мою душу. Я покоен, я начинаю без страха смотреть на будущее. Одно мне досадно. Я решительно не могу еще приняться за работу. Работа пугает и тяготит меня. Между тем, она именно и должна быть самым могущественным средством против болезненного состояния моего нравственного индивидуума. Буду надеяться, что жажда труда возвратится.

Получили ли Вы мое киевское письмо, Надежда Филаретовна? В нем я довольно подробно изложил Вам, что было на душе. Я очень, очень буду рад иметь известие о Вас. Боже мой, какие чудные, добрые души живут на свете! Встречаясь на тернистом пути жизни с такими людьми, как Вы, приходишь к заключению, что человеческий род вовсе не так черств и эгоистичен, как его представляют пессимисты. Случаются и изумительные исключения. Но изумительны они в полном смысле слова. Если один такой человек, как Вы, приходится на миллион других, то и этого достаточно, чтобы не отчаиваться в людях...

Я, кажется, плохо выражаюсь. На меня нашла какая-то отупелость. Но я знаю, что Вы не увидите пустой фразы там, где я бы хотел выразить самое глубокое и искреннее чувство любви к Вам...

До свиданья, мой дорогой друг. Буду ждать известия о Вас. Отчего Вы так грустно настроены? Почему Вы так мрачно взираете на будущее? О, если б я мог помочь Вам веселее смотреть на жизнь!..

Прощайте.

Ваш до гроба преданный
П. Чайковский
Kamenka, 2 August

I have been here four days now. I have found here assembled all the relatives who are my nearest and dearest, that is, apart from my sister and her family, my two favourite brothers. The local doctor, my sister, and both of my brothers have convinced me to take the Essentuki waters here instead. They are afraid that in Essentuki (a very boring place) I might start to feel depressed, and then the cure wouldn't be any use. It is so comforting for me to spend some time in the midst of these people that I could not but give in. And so I have decided to stay here some three weeks, and then, after making a trip to Crimea or to some other nice spot, I shall return to Moscow by 1 September. If you have already been so kind to write to me in Essentuki, I will still get your letter: I have informed post office there that letters addressed to me should be forwarded here immediately. If you are do delight me with more letters, please address them: Kiev province, Fastov railway, Kamenka station, for Lev Vasilyevich Davydov, for P. I. T.

If I were to say that my normal state of mind has been restored, I would be lying. Besides, that is impossible anyway. Time alone can cure me, and I do not doubt in the least that convalescence will come gradually. Still, the people around me here have the most comforting effect on my soul. I am calm, I am starting to look into the future without fear. Only one thing is annoying me. I simply can't bring myself to get down to work. Work frightens and oppresses me. And yet it is precisely work which ought to be the most powerful remedy against the morbid state of my moral constitution. I must continue to hope that my thirst for work will return eventually.

Have you had my Kiev letter, Nadezhda Filaretovna? In it I unveiled my feelings in some detail. I shall be very, very glad to have news of you. My God, what kind, beautiful souls live on this earth! Meeting such people as you on the thorny road of life, one grows to feel that humanity is not as selfish and wicked as the pessimists say. There are wonderful exceptions sometimes. But they are wonderful in the true sense. Among a million others, if such a one as you appears, it is enough to save a man from despair...

I know I express myself badly and stupidly. I have sunk into a kind of torpor. But I am sure you will not read empty phrases where I want to express the deepest and sincerest love for you...

Good bye, my dear friend. I shall be waiting for news of you. What makes you sad? Why do you contemplate the future so gloomily? Oh, if only I could help you to look at life more cheerfully!

Farewell.

Yours unto the grave,
P. Tchaikovsky