Letter 2334

Date	23 August/4 September 1883
Addressed to	Nadezhda von Meck
Where written	Podushkino
Language	Russian
Autograph Location	Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 856)
Publication	П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк, том 3 (1936), p. 212–213 П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том XII (1970), p. 216–217

Text and Translation

Russian text (original)

English translation By Brett Langston

23 августа Милый, дорогой друг! Благодарю Вас от всей души за заботу о моем здоровье. Оно, слава Богу, теперь, кажется, совсем хорошо; по крайней мере, вот уже несколько дней, что никаких лихорадочных пароксизмов не было и только иногда чувствую боль в ногах, хотя в очень слабой степени. Что касается Вашего совета отдохнуть, то я ему уже воспоследовал и решился до Каменки не работать больше. Причина, почему я так хотел бы поскорее кончить её, та, что если моя инструментовка не будет готова к зимнему сезону, то мне не удастся услышать её в бытность мою в Москве, а мне очень бы хотелось послушать эту вещь, так как в оркестре я употребил некоторые новые комбинации, очень интересующие меня. Но, авось, в Вербовке и в Каменке справлюсь. Перстень я не выкупил и не могу выкупить до 25 октября. Таков закон, которому следуют в Кредитном обществе. Я был вместе с Юргенсоном у одного из директоров этого учреждения и пытался добиться разрешения выкупить вещь сейчас, — но он решительно отказал. Дело в том, что в случае если нашедший бумажник или лицо, которому нашедший продаст квитанцию, явится за получением заложенной вещи, то в этом ему будет отказано. Но если он захочет требовать выдачи судом, то кольцо может быть потребовано судебной властью, и в течение трёх месяцев оно должно оставаться там, где находится, именно на сей случай. Ещё много причин привёл этот директор, по которым он считает себя не в праве допустить теперь выкуп. Во всяком случае, явится ли кто-нибудь с квитанцией или нет, — но нет никакого сомнения, что 25 октября оно будет снова моей собственностью. До тех пор нужно ждать и ограничиваться сожалением о случившемся. Я недавно послал на почту с малоизвестным человеком два письма, из коих одно к брату Николаю, другое к Владисл[аву] Альберт[овичу]. Ни на то, ни на другое ответа не получил; вероятно, посланный не положил писем в ящик. Мне интересно знать, дорогая моя, когда Вы предполагаете ехать и каков Ваш маршрут. Не потрудится ли Влад[ислав] Альберт[ович] ответить мне на этот вопрос. Всем Вашим шлю сердечные приветствия. Будьте здоровы, дорогая моя! Ваш беспредельно Вам преданный П. Чайковский

23 August Dear, good friend! I thank you with all my heart for your concern about my health. It seems to be altogether fine now, thank God; at least, there have been no feverish paroxysms for several days, and I only occasionally feel pain in my legs, albeit to a very slight degree. As for your advice to rest, I have already followed it and have decided not to work any more until Kamenka. The reason why I would like to finish it as soon as possible is that if my orchestration is not ready for the winter season, then I shall not be able to hear it during my stay in Moscow, and this is something I should very much like to hear, since I have used some new combinations in the orchestra that are of great interest to me. But perhaps I can achieve this in Verbovka and Kamenka. I have not redeemed the ring, and cannot do so before 25 October, according to the rules followed by the Credit Society. I went with Jurgenson to one of the directors of that institution and sought permission to redeem it immediately — but he flatly refused. The fact is that if the person who finds the wallet, or the person to whom the finder sells the receipt, comes to collect the pledged item, then they will be refused. But if he goes to court to insist it is handed over, then the ring can be sequestrated by the judicial authorities, and it must remain where it is for three months, which is the present situation. The director gave many more reasons why does not consider himself to have the authority to allow it to be redeemed now. In any case, whether someone appears with a receipt or not, there is no doubt that on 25 October it will be my property again. Until then I shall have to wait and confine myself to regretting what has happened. I recently send two letters to the post office with a person I knew little, one of which was to my brother Nikolay, the other to Vladislav Albertovich. I have not received a reply to either of them; the messenger probably did not put the letters in the post box. I am interested to know, my dear, when you intend to leave and what your route will be. Would you kindly ask Vladislav Albertovich to give me an answer to this question? I send my heartfelt greetings to all yours. Keep well, my dear! Your infinitely devoted, P. Tchaikovsky