Letter 3588
| Date | 10/22 June 1888 |
|---|---|
| Addressed to | Nadezhda von Meck |
| Where written | Frolovskoye |
| Language | Russian |
| Autograph Location | Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 1036) |
| Publication | Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 3 (1902), p. 247–248 (abridged) П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк, том 3 (1936), p. 538 П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том XIV (1974), p. 452 |
Text and Translation
| Russian text (original) |
English translation By Brett Langston |
с[ело] Фроловское 10 июня 18[88] Милый, дорогой друг мой!
Сейчас получил я письмо Ваше и повестку. Спешу от всей души поблагодарить Вас и ещё раз извиниться за беспокойство. Мне очень совестно перед Вами, и хотя я очень рад выйти из временного стеснения, но никак не могу заглушить глухих укоров совести и какого-то неопределённого чувства своей виновности перед Вами. Буду теперь усиленно работать; мне ужасно хочется доказать не только другим, но и самому себе, что я ещё не выдохся. Частенько находит на меня сомнение в себе и является вопрос: не пора ли остановиться, не слишком ли напрягал я всегда свою фантазию, не иссяк ли источник? Ведь когда-нибудь должно же это случиться, если мне суждено ещё десяток-другой лет прожить, и почему знать, что не пришло уже время слагать оружие? Не знаю, писал ли я Вам, что решился симфонию писать? Сначала шло довольно туго, теперь вдохновение как будто снизошло. Увидим. Все эти дни я был в состоянии выздоравливания, и, надеюсь, что теперь, наконец, здоровье совсем восстановилось. Но вообще моё здоровье летом всегда хуже, чем зимой. Часть моих цветов погибла, а именно все резеды и почти все левкои. Почему это—не знаю; вероятно, от излишней влаги. Очень жаль! Ещё раз благодарю Вас от всей души. Будьте здоровы, дорогой друг мой! Ваш, П. Чайковский |
Frolovskoye village 10 June 1888 My dear, good friend!
I have just received your letter and notification. I hasten to thank you from the bottom of my heart and to apologise once again for the inconvenience. I am most ashamed before you, and although I am very glad to escape from this temporary embarrassment, I can by no means silence the dull reproaches of conscience and some vague feeling of my guilt before you. I shall be working intensely now: I am awfully keen to prove not only to others, but also to myself, that I am not yet spent. I often doubt myself and wonder: is it not time to stop, have I finally reached the limits of my imagination, has my spring run dry? After all, this is bound to happen at some point, if I am destined to live for another ten or twenty years, and how do I know that the time to lay down my arms has not already come? I do not know whether I wrote to you that I had decided to write a symphony? This progressed quite slowly at first, but now it as though inspiration has struck. We shall see. In the last few days my condition has improved and, I hope that my health is now fully restored at last. but generally my health is always worse in the summer than in the winter. Some of my flowers have died, namely all the mignonettes and almost all the gillyflowers. I do not know why this is — probably from excessive moisture. What a shame! Once again I thank you with all my heart. Keep well, my dear friend! Yours, P. Tchaikovsky |
