Letter 2249

Date	26 March/7 April 1883
Addressed to	Nadezhda von Meck
Where written	Paris
Language	Russian
Autograph Location	Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 834)
Publication	П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк, том 3 (1936), p. 166–167 П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том XII (1970), p. 97–98

Text and Translation

Russian text (original)

English translation By Brett Langston

Париж 26 марта 1883 Дорогой, бесценный друг! Вчера я получил письмо от Наталии Андреевны Плеской, в коем она пишет, между прочим, что, по известиям от Коли, Мише лучше. Как это меня обрадовало! Дай Бог, чтобы он поскорей поправился и чтобы у Вас просветлело на душе. Про себя могу сообщить Вам то утешительное известие, что работы мои, вызванные предстоящими торжествами коронации, идут столь успешно, что скоро я от них совсем буду свободен. Мне очень помогло то обстоятельство, что слова кантаты, написанные Майковым, очень красивы и поэтичны. Есть маленькая патриотическая хвастливость, — но вместе с тем вся пьеса глубоко прочувствована и написана оригинально. В ней есть свежесть и искренность тона, давшая и мне возможность не только отделаться от трудной задачи кое как, лишь бы было соблюдено приличие, но и вложить в мою музыку долю чувства, согретого чудесными стихами Майкова. Полагая, что, быть может, Вам будет небезынтересно прочесть это стихотворение, я прилагаю его к настоящему письму. Здоровье нашей больной всё это последнее время нехорошо. Пришлось остановиться в постепенном уменьшении приёмов морфина и ждать, чтобы силы её хоть несколько восстановились. Мне это в особенности потому обидно и грустно, что Модест, который страшно истосковался по своём воспитаннике, не может уехать, а, между тем, ему не только хочется, но и нужно уехать, ибо отсутствие его начинает давать себя чувствовать, и в Петербурге его ожидают с величайшим нетерпением. Одного меня он ни за что не хочет оставить с Таней, пока ей не будет гораздо лучше, хоть я и уговариваю его ехать. Вообще эта неизвестность о том, когда мы получим свободу и возможность с спокойным сердцем Оставить здесь нашу племянницу с её компаньонкой и девушкой, — чрезвычайно тягостна. Что делать! Нужно ждать и надеяться, что наконец она несколько укрепится и в состоянии будет без нас продолжать своё лечение. Несколько дней здесь было превосходных, совсем весенних, а теперь опять стало холодно. Позвольте мне Вас горячо поблагодарить за много приятных минут, проведённых здесь иногда за чтением присланных Вами книг и в особенности за «Русский архив», в котором я нашёл много весьма интересных статей. Эти же книги послужили и для развлечения Тани, которая, впрочем, имеет обыкновение не читать, а как-то непостижимо скоро пожирать книги, и притом исключительно повести и романы. Часто мы с Модестом решительно теряемся, когда она поручает нам купить ей роман. За исключением вновь выходящих, она все их читала, а между тем постоянно нуждается в чтении. Кстати о книгах; прикажете переслать Вам в Ниццу находящиеся у меня журналы Ваши или отвезти их в Россию и доставить в Плещеево? Теперь я скоро буду иметь возможность пересмотреть все сочинения Влад[ислава] Альберт[овича], имеющиеся у меня, и прислать ему свой отзыв о них. Будьте здоровы, драгоценный друг мой! Ваш до гроба, П. Чайковский Потрудитесь, милый друг, передать мой сердечный привет Юлье Карловне, Саше, Пахульскому, Милочке (которая, должно быть, очень выросла) и всем Вашим.

Paris 26 March 1883 Dear, invaluable friend! I received a letter yesterday from Natalya Andreyevna Pleskaya, in which she writes that, amongst other things, according to Kolya, Misha is feeling better. How overjoyed I was! May God grant him a swift recovery, and may your soul be filled with light. As for myself, I can tell you the comforting news that my work, commissioned for the forthcoming coronation festivities, is going so successfully that I shall soon be free from it altogether. I was greatly assisted by the fact that the words of the cantata, written by Maykov, are very beautiful and poetic. There is a little patriotic boasting, but at the same time the whole piece is deeply felt and singularly written. It has a freshness and sincerity of tone that afforded me the opportunity not only to somehow rid myself of a difficult task, within the bounds of propriety, but also to instil an element of feeling into my music, warmed by Maykov's wonderful verses. Assuming you might be interested in reading this poem, I am enclosing it with this letter. Our patient's health has not been good lately. We had to stop gradually reducing her intake of morphine, and wait for her strength to recover somewhat. This is particularly upsetting and objectionable for me because Modest, who is missing his pupil terribly, cannot leave, and meanwhile, he not only wants but needs to leave, because his absence is starting to make itself felt, and they are awaiting him with the greatest impatience in Petersburg. He does not want to leave me on my own with Tanya at any cost, until she is much better, even though I am urging him to go. In general, this uncertainty about when we shall receive our freedom and the opportunity to leave our niece here contentedly with her companion and friend weighs heavily upon us. What is to be done? We must wait and hope that she will eventually regain her strength and be in a position to continue her treatment without us. The last few days here have been delightful, altogether spring like, but now it has turned cold again. Let me thank you warmly for the many pleasant moments I have sometimes spent here reading the books that you sent me, and particularly for the "Russian Archive", in which I have found many very interesting articles. These same books have also served to entertain Tanya, who, however, has customarily not only read, but rather devoured books, and moreover, exclusively stories and novels. Modest and I are decidedly at a loss when she asks us to by her a novel. With the exceptions of the newest ones, she has read them all, and yet she constantly needs to read. Speaking of books: would you like me to send your journals from here to Nice or to take them to Russia and bring them to Pleshcheyevo? Now I shall soon have the opportunity to review all of Vladislav Albertovich's compositions that I have with me, and to send him my opinion of them. Keep well, my precious friend! Yours unto the grave, P. Tchaikovsky Be so kind, my dear friend, as to convey my heartfelt greetings to Yuliya Karlovna, Sasha, Pachulski, Milochka (who must be very grown up), and all of yours.