Letter 1066

Date 10/22 January–11/23 January 1879
Addressed to Modest Tchaikovsky
Where written Clarens
Language Russian
Autograph Location Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 1529)
Publication Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 2 (1901), p. 252 (abridged)
П. И. Чайковский. Письма к родным (1940), p. 509–510 (abridged)
П. И. Чайковский. Письма к близким. Избранное (1955), p. 205–206 (abridged)
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том VIII (1963), p. 39–40
Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography (1981), p. 200–201 (English translation; abridged)

Text

Russian text
(original)
Clarens
22/10 я[нваря] 1879 г[ода]

Затруднительно писать дневник, когда жизнь так однообразна. Вставать было очень холодно и мучительно занимался успешно Я пишу сегодня дуэт Дюнуа с Королем и имею слабость восхищаться одной мелодией в партии Короля до того, что она непрерывно мной поётся с присущею мне страстностью и прочувствованностью исполнения. Она написана на следующий текст:

Чудные мгновенья!
Сладкие томленья!
Ах! забыл для счастья
И престол и власть я!
Нежные признанья,
Страстные лобзанья,
Светом озарили,
Блеском ослепили,
От очей сокрыли
Бедствия отчизны!

Ты видишь, что стихи мой довольно топорные, но это не везде так. Местами вышло удачно. Алёша все ещё не совсем здоров, — у него упорный флюс, и я опять гулял один. Ходил по дороге к Веве, потом повернул в горы, шёл по очень милым и совершенно одиноким местам и вышел около Chateau des Crètes. После гулянья давал урок франц[узского] языка Алёше. Я купил ему Оллендорфа, и мы проходим по этому руководству. Он учится очень хорошо, но боже, какой ужасный и совершенно неисправимый выговор! Ты скажешь, что умнее было бы заниматься с ним русским языком, который у него плохо идёт, и это совершенно верно. Но он помешался на французском языке, и я счёл излишним препятствовать ему. Прочитавши милейшее письмо Юргенсона, сел за ненавистную работу, т. е. либретто. Часа три возился с текстом второй половины дуэта Короля с Дюнуа, но вышел победителем. За ужином было много хохоту с Marie. Я продолжаю питать большой penchant к этой милой девице. Вечером чувствовал свои нервы в очень возбуждённом состоянии от усталости и напряжения, ибо, кроме утренней работы и либретто, я писал большое ответное письмо к Н[адежде] Ф[иларетовне], которая просила меня подробно рассказать ей либретто оперы. Боялся, что проведу бессонную ночь (я уже давно перестал пить вино перед сном, но оказалось, что заснул очень скоро и спал отлично.


23/11 я[нваря] 1879
Четверг

Бедный Ленька всю ночь промучился с своим флюсом, но зато к утру заснул крепко и проснулся совершенно здоровый опухоль начинает спадать. Кончил дуэт, которым весьма доволен, но вторая половина далась мне с некоторым Трудом. Что первое действие я уже кончил, — это ты знаешь. Теперь мне остаётся сделать первую, меньшую, половину второго (вторую половину я сделал во Флоренции), и таким образом у меня дня через три будут готовы два действия. Ведь это очень недурно, а я все недоволен, все ужасаюсь перед бесконечностью труда! В сущности, это лень. Хочется поскорее завоевать право ничегонеделанья. Когда кончу 2-е действие, съезжу с Алёшей проветриться в Женеву на одни сутки. Гулял с Алёшей и давал ему потом урок фр[анцузского] яз[ыка]. Потом перед самым ужином была партия в дурачки, — ну, словом, как всегда. Теперь ужин только что кончился, пишу это письмо и потом примусь за чтение «Доррит». Боже, как это хорошо! Если ты не читал, то тотчас же купи и читай. Целую тебя с необычайной крепостью. Пожалуйста, пиши дневник, как прежде. Последним твоим письмом я недоволен.

Твой П. Чайковский