Letter 1346

Date 19 November/1 December–20 November/2 December 1879
Addressed to Nadezhda von Meck
Where written Paris
Language Russian
Autograph Location Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 605)
Publication Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 2 (1901), p. 332–333 (abridged)
П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк, том 2 (1935), p. 255–257
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том VIII (1963), p. 426–428

Text

Russian text
(original)
Париж  19 н[оября]
1 дек[абря]
 

Был вчера в концерте Паделу. Играли два действия из «La prise de Troie» Берлиоза. Восторг публики был неописанный, каждому номеру аплодировали с бешенством. Удивительные эти французы! У них теперь что ни играй с именем Берлиоза на афише, — и все будет приниматься с одинаковым восторгом. Между тем, по правде сказать, «La prise de Troie» — вещь очень слабая, скучная, и в ней более, чем где-либо, проявились все важнейшие недостатки Берлиоза, т. е. некрасивость и бедность мелодии, натянутость гармонизации и несоответствие сильной и богатой фантазии с недостаточностью изобретения. У него были великолепные намерения и высокое настроение, — но не хватило силы исполнить задуманное. Исполнение было посредственное и, скорее, даже плохое, но это нисколько не мешало публике бесноваться от восторга. Кроме Берлиоза играли ещё хорошенькую увертюру Massenet «Phèdre». Вечером писал письма к родным. Меня немножко удивляет молчание брата Анатолия. Вероятно, в Аркашоне есть его письмо, и я надеюсь, что оно ещё дойдёт.

Как жаль, что Вы не можете сегодня ехать в Comédie Française! Дают «Le gendre de M[onsieu]r Poirier» — великолепная комедия, великолепно исполненная.


20. Вторник, утром

Получил сейчас Ваше письмо со вложением бюджетной суммы, за которую много, много благодарю Вас.

Знаете, дорогой друг, что Вы обладаете какой-то сверхъестественной способностью инстинктивно предугадывать мои нужды и желания. Не далее, как вчера, я думал о «Воспоминаниях» Пассек и о том, что приятно было бы иметь в руках эту книгу, — и Вы сегодня посылаете мне её! Мои денежные запасы теперь истощились почти совсем, и сегодня я хотел Вас просить о присылке бюджетной суммы, — а Вы предупреждаете меня! Мало того, что я обязан Вам всеми благами, которые делают мою жизнь счастливою, — но ещё Вы предупреждаете и разрешаете все мелочные затруднения мои! Очень часто меня терзает мысль, что я не умею достаточно выразить Вам всю мою благодарность, боюсь привыкнуть и перестать как следует ценить всю неизмеримость благ, которыми, благодаря Вам, пользуюсь! Но ведь если бы я стал поверять бумаге все чувства, которые Вы возбуждаете во мне, то я бы должен был ежечасно и ежеминутно утомлять Вас своими излияниями, ибо нет минуты дня, когда бы, сознавая себя свободным, а следовательно, и счастливым, я бы мысленно не благословлял Вас.

Вы спрашиваете, отчего я выбрал Рим. Выбрал не я, а Модест. Доктор Мержеевский (петербургская знаменитость) не назначил для Коли специального местопребывания и только сказал, что ему нужны солнце и воздух, и когда Модест (просил о Риме, то Мержеевский сказал: «все равно», и Модест, которого давно влечёт этот город богатствами живописи, которую он смертельно любит, избрал Рим. Третьего дня, после Вашего указания на нездоровость римского климата, я написал Модесту на poste restante о том, что ради здоровья его воспитанника нам нужно поселиться где-нибудь на Riviera Ponente. Теперь буду ждать его ответа. Он должен был вчера вечером быть в Риме, и, следовательно, дня через два я могу ожидать ответа. Я сделаю все возможное, чтобы уговорить Модеста ехать в другое место.

Тотчас по разрешении вопроса о нашем местопребывании, что должно случиться приблизительно к тому времени, когда Вы отсюда уедете, соберусь и я в то место, которое мы с Модестом изберём.

Я живу здесь фланёром и сибаритом, т. е. занимаюсь пока очень мало и целый день брожу по улицам, засматриваюсь на магазины, захожу то в Louvre, то в Palais de Justice (я очень люблю бывать на заседаниях Tribunal Correctionnel, где ежедневно можно видеть водевильные сцены самого забавного свойства), то в какой-нибудь театр и т п. Жизнь эта до поры до времени очень приятна, — но, разумеется, долго так жить я бы не мог. Мне уж теперь начинает хотеться очутиться где-нибудь в уютном и тихом уголке и, если б это от меня зависело, я бы с наслаждением дней через десять отправился бы в мой милый Clarens или, что ещё лучше, устроился бы на Viale dei Colli y того же Bonciani, где так несказанно хорошо мне было в прошлом году. Вообще из итальянских городов всего охотнее я бы избрал Флоpенцию, и, если б она подходила бы под требования Колиного здоровья, я бы уговорил Модеста там поселиться.

Вы в воскресенье собираетесь в Châtelet, a я в начале настоящего письма неодобрительно отзываюсь об опере Берлиоза и охлаждаю Ваше любопытство. Это вышло немножко не кстати, но всё-таки, милый друг, я бы очень советовал Вам, если здоровье позволит, быть в Châtelet. У такого композитора, как Берлиоз (болезненного и несовершенного музыканта, но гениального поэта), всегда найдутся и хорошие минуты. Меня же лично будет интересовать сравнительное достоинство исполнения Pasdeloup и Colonn'a, да, кроме того, хочется проверить свои первые впечатления. Я непременно буду.

Соната моя, может быть, небезынтересна, но это во всяком случае одно из мало любимых мною детищ моих. Как жаль, что Вам не пришлось слышать её в исполнении Рубинштейна!

Сонату Влад[ислава] Альб[ертовича] я прочёл с интересом и удовольствием. Она — шаг вперёд в его совершенствовании. Подробнее я поговорю о ней с Вами в другом письме. Покамест скажу только, что общее впечатление очень приятно.

Позвольте рекомендовать Вам и Юлье Карловне очень интересное чтение: Mémoires de M[ada]mе de Rémuzat, печатавшиеся в «Revue des deux Mondes», а теперь вышедшие отдельной книг[ой].

Я счастлив, что Вам лучше. Ради Бога, будьте здоровы, друг мой! До свиданья!

Безгранично любящий Вас
П. Чайковский

Потрудитесь прислать мне с Влад[иславом] Альб[ертовичем] нашу симфонию на один день.