Letter 1539

Date 16/28 July–19/31 July 1880
Addressed to Nadezhda von Meck
Where written Simaki
Language Russian
Autograph Location Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 664)
Publication Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 2 (1901), p. 405–406 (abridged)
П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк, том 2 (1935), p. 380–383
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том IX (1965), p. 195–198

Text

Russian text
(original)
16 июля 1880

Вчера я ездил с чаем в Симацкий лес, против Тартаков. И погода сначала была чудная, и множество грибов мы нашли, — ну словом, прогулка была бы идеальной, если б под конец не разыгралась совершенно неожиданно сильнейшая гроза. Пришлось возвращаться домой под страшным ливнем. Затем лошади в гору не могли вывезти экипажа по причине скользкости, так что пришлось выходить и помогать Ефиму втаскивать фаэтон. В конце концов, я приехал домой промоченный насквозь. Когда уж мы были дома, раздался необычайно сильный треск, вследствие упавшей в землю где-то очень близко молнии. Удар был так страшен, что дом весь затрясся, и в первую минуту я думал, что молния упала в противоположную сторону дома. Оказалось однако, что в усадьбе и в экономии все благополучно. Засим гроза гремела ещё долго...

Мы привезли домой целое ведро, с верху донизу наполненное превосходнейшими молодыми свежими грибами.

Сегодня погода совершенно осенняя; — мрачно, холодно, ветрено. Я воспользовался этим, чтобы просидеть за корректурой, и достиг конца. Теперь мне остаётся только проиграть всю оперу от начала до конца, а засим отослать её к Юргенсону, который должен торопиться отпечатать несколько экземпляров для дирекции театров, где она в начале августа по уговору должна находиться в нескольких экземплярах. Но выпускать в свет оперу я не хочу до 1-го представления. Я нахожу, что всякое большое произведение очень выигрывает, когда его изучаешь или проигрываешь уже после исполнения. Опыт показал мне, что не только публика, но и артисты, даже самые первостепенные, не составляют себе о новом произведении точного понятия до тех пор, пока оно не исполнено. Сколько раз у меня бывали подобные случаи с моими московскими друзьями! Сколько раз принимали они очень холодно сочинение моё, знакомясь с ним по рукописи, а потом находили в нем достоинства! Вообще в этом случае я хочу следовать примеру Мейербера, который требовал, чтобы до 1-го представления публике не было ничего известно о новой опере, дабы она восприимчивее была к тем впечатлениям и эффектам, на которые он рассчитывал. Нет никакого сомнения, что если выпустить оперу до исполнения, то найдутся люди, которые печатно раскритикуют её, а это охлаждает интерес значительной части публики. Другое дело — печатные отзывы после исполнения; — тут критикуй, сколько хочешь, на успех или неуспех — это уже не может иметь влияния.

Я и забыл вчера, милый друг, ответить Вам на вопрос, кто будет петь роль Иоанны. Увы! вполне подходящей артистки на эту роль у меня нет. Но явились три претендентки: Pааб, Макарова и Каменская. Они все три будут учить роль, а затем Направник, посоветовавшись со мной, решит, кому из трёх она будет принадлежать. Для партии Иоанны нужна певица с громадным голосом, с сильным драматическим талантом и опытностью. Где и когда я найду сочетание этих трёх требований в одном лице?..


17 июля
8 ч[асов] вечера

День совсем осенний, но без дождя. Я только что возвратился из пешего гулянья в лес. Между прочим, испытал неприятное впечатление, наткнувшись среди леса на мёртвого вола. Говорят, что здесь довольно сильный падеж скота; как это жаль. Слышал я, что принимаются энергические меры против него Если не ошибаюсь, холодная погода нехорошо действует на бураки, они слегка пожелтели и немножко вялы. Но, разумеется, при первом тепле это пройдёт, и они опять начнут хорошо расти. Сегодня опять целый день просидел за корректурой, т. е. проигрывал всю оперу от начала до конца. Сегодня отсылаю её в Москву.


18-го июля

Вчера вечером я, дабы отдохнуть от своей собственной музыки (вследствие корректур, наконец, мне несколько прискучившей), проиграл от начала до конца «Carmen» Bizet. По-моему, это в полном смысле chef d'oeuvre, т. е. одна из тех немногих вещей, которым суждено отразить в себе в сильнейшей степени музыкальные стремления целой эпохи. Мне кажется, что переживаемая нами эпоха отличается от предыдущих той характеристической чертой, что композиторы гоняются (во 1-х, они гоняются, чего не делали ни Моцарт, ни Бетховен, ни Шуберт, ни Шуман) за хорошенькими и пикантными эффектами. Что такое так называемая новая русская школа, как не культ разных пряных гармонизации, оригинальных оркестровых комбинаций и всякого рода чисто внешних эффектов. Музыкальная идея ушла на задний план; она сделалась не целью, а средством, поводом к изобретению того или другого сочетания звуков. Прежде сочиняли, творили, теперь (за очень немногими исключениями) — подбирают, изобретают. Такой процесс музыкального измышления, разумеется, чисто рассудочный, и поэтому современная музыка, будучи очень остроумна, пикантна и курьёзна, — холодна, не согрета чувством. И вот является француз, у которого все эти пикантности и пряности являются не результатом выдуманности а льются свободным потоком, льстя слуху, но в то же время трогают и волнуют. Он как бы говорит нам: «Вы не хотите ничего величавого, сильного и грандиозного; вы хотите хорошенького, вот вам хорошенькая опера»; и действительно, я не знаю в музыке ничего, что бы имело большее право представлять собой элемент, который я называю хорошеньким, le joli. Это обаятельно прелестно от начала до конца. Пикантных гармоний, совершенно новых звуковых комбинаций множество, но все это не исключительная цель. Bizet — художник, отдающий дань веку и современности, но согретый истинным вдохновением. И что за чудный сюжет оперы! Я не могу без слез играть последнюю сцену; c одной стороны, народное ликование и грубое веселье толпы, смотрящей на бой быков, с другой стороны — страшная трагедия и смерть двух главных действующих лиц, которых злой рок, fatum, столкнул и через целый ряд страданий привёл к неизбежному концу.

Я убеждён, что лет через десять «Carmen» будет самой популярной оперой в мире. Но несть пророка в отечестве своём. «Carmen» в Париже настоящего успеха не имела. Bizet умер вскоре после её постановки, бывши ещё молодым и в цвете сил и здоровья. Кто знает, не неуспех ли так подействовал на него?


19 июля

Вчера утром я Вам выражал свою любовь к «Carmen», a вечером познакомился с новым для меня произведением Massenet — «Marie Magdeleinе». Я приступил к нему с некоторым предубеждением. Мне казалось слишком смелым заставлять Христа распевать арии и дуэты. Но оказалось, что вещь — преисполнена достоинств, изящества и прелести. Дуэт между Иисусом и Магдалиной затронул меня за живое и заставил пролить даже слезы. Хвала тому художнику, который доставляет такие минуты! Отныне Massenet будет одним из моих любимцев, почти наравне с Bizet. Вообще французы все более и более привлекают мои симпатии.

Ездили вечером в Симацкий лес и возвратились с громадным запасом грибов. Сегодня погода серенькая, но приятная. Я сейчас только воротился с 3-х часовой пешей прогулки. Вообще я так счастлив, так благодарен Вам, о, благодетельный друг мой, за чудные дни, проводимые здесь. Мне страшно подумать о том, что нужно будет уехать. А, увы! скоро придётся заговорить и об отъезде. Отпуск Анатолия начинается, и я дал ему слово к 1 августа быть в Каменке.

Беспредельно преданный,

П. Чайковский