Letter 3600

Date	22 June/4 July 1888
Addressed to	Nadezhda von Meck
Where written	Frolovskoye
Language	Russian
Autograph Location	Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 1037)
Publication	Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 3 (1902), p. 250–251 (abridged) П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк, том 3 (1936), p. 538–539 П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том XIV (1974), p. 466–467

Text and Translation

Russian text (original)

English translation By Brett Langston

22 июня 1888 с[ело] Фроловское Я так заработался, и притом жизнь моя здесь так однообразна, что сейчас, надписывая наверху число и месяц, я пришёл в большое удивление. Уже конец июня! Как быстро пролетел этот месяц! Как скоро кончится лето! А между тем, мои несчастные цветы, за немногими исключениями, идут чрезвычайно тихо и плохо, и вряд ли придётся дождаться расцвета. Всё это время я хорошо занимался, у меня готовы уже вчерне симфония и увертюра к трагедии «Гамлет», которую я давно уже собирался написать. На будущей неделе примусь за инструментовку того и другого. На здоровье должен пожаловаться, т. е. я стал ужасно часто простужаться и, в сущности, уже целый месяц почти не перестаю находиться в болезненном состоянии, однако ж не настолько, чтобы недомогание мешало работе. Трудно сказать теперь, какова вышла моя симфония сравнительно с предыдущими и особенно сравнительно с «нашей». Как будто бы прежней лёгкости и постоянной готовности материала нет; припоминается, что прежде утомление бывало к концу дня не так сильно. Теперь я так устаю по вечерам, что даже читать не в состоянии. Про печальную погоду писать Вам не буду, так как у Вас в Плещееве она, наверно, не лучше. Я не помню более ужасного лета, и думаю, что в последний раз в жизни провожу лето на севере. Когда вспомню, какие божественно-чудные дни были в прошлом году в это время на Кавказе, то у меня является страстное стремление к югу. Модест, брат мой, пишет, что в Тифлисе, где он прожил неделю, было изумительно хорошо. Всё это время я находился в очень оживлённой переписке с Вел[иким] кн[язем] Конст[антином] Константиновичем, который прислал мне недели три тому назад свою поэму «Св[ятой] Севастьян» с просьбой высказать ему своё мнение. Я похвалил в общем, по откровенно раскритиковал некоторые частности. Это ему очень понравилось, но он заступился за себя, и, таким образом, вышла целая переписка, которая рисует этого человека с необычайно симпатичной стороны. Он не только талантлив и умён, но удивительно скромен, полон беззаветной преданности искусству и благородного честолюбия отличиться не по службе, что было бы так легко, а в художественной сфере. Он же и музыкант прекрасный, — вообще, редкостно симпатичная натура. Весьма приятно, что на политическом горизонте стало светлее и чище, и если правда, что новый германский император собирается в Россию, то можно с уверенностью сказать, что ненавистной войны в течение ещё долгих лет не будет. Не без некоторого ужаса я помышляю о том, что зимой мне придётся опять ездить по Европе. Немножко уж не по летам мне подобные многомесячные странствования, сопряжённые с множеством волнений и с постоянной тоской по родине. Надеюсь, дорогой друг, что Вы, несмотря на ужасную погоду, слава Богу, здоровы! Дай Бог Вам всякого благополучия. Беспредельно Вам преданный, П. Чайковский

22 June 1888 Frolovskoye village I have been working so hard, and my life here has been so monotonous, that now, as I write the date and month at the top, I am greatly astonished that it is already the end of June! How quickly this month has flown by! How soon summer will be over! Meanwhile, my unfortunate flowers, with very few exceptions, are coming along extremely slowly and poorly, and I doubt I shall see them to bloom. All this time I have been hard at work, drafting the symphony and an overture to the tragedy "Hamlet", which I have been meaning to write for a long time. Next week I shall take up the instrumentation of both. I have reason to complain about my health, i.e. I am awfully prone to colds, and in fact, for a whole month now I have been in a state of ill health almost continuously, but not to the extent that the illness has impeded my work. It is difficult to say now how my symphony has turned out in comparison with its predecessors, and particularly compared to "ours". It as though resources which used to come easily and be constantly at hand are no longer there; I do not recall my fatigue being so strong at the end of the day before. Now I am so tired in the evenings that I am not even able to read. I shall not write to you about the dismal weather, as I daresay it is no better for you in Pleshcheyevo. I cannot recall a worse summer, and I think that this is the last time in my life that I shall live in the north during the summer. When I recall the divinely wonderful days we had this time last year in the Caucasus, I am overcome with a passionate longing for the south. My brother, Modest, writes that Tiflis, where he spent the week, was remarkably fine. This whole time I have been in a very lively correspondence with the Grand Duke Konstantin Konstantinovich, who sent me his poem "Saint Sebastian" three weeks ago, with a request to express my opinion to him. In generally I praised it, but openly criticised some details. He very much appreciated this, but stood his ground, and thereby a whole correspondence ensued which paints this person in an exceptionally sympathetic light. Not only is he talented and intelligent, but also remarkably modest, full of selfless devotion to arts and a noble ambition to distinguish himself not merely in service, which would be so easy, but in the artistic sphere. And he is a wonderful musician, with an exceptionally sympathetic nature in general. It is most welcome that the political horizon has become brighter and clearer, and if it is true that the new German Emperor is intending to come to Russia, then we can say with confidence that loathsome war shall not happen for many years to come. It is not without some dread that I think I shall have to have travel around Europe again in winter. I am rather too old to be undertaking these months-long meanderings, accompanied by so many tribulations and a constant longing for my homeland. I hope, dear friend, that despite the awful weather, you are well, thank God! May God grant you every good fortune. Your infinitely devoted, P. Tchaikovsky