Letter 4645

Date 18/30 March 1892
Addressed to Pyotr Jurgenson
Where written Maydanovo
Language Russian
Autograph Location Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 2796)
Publication Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 3 (1902), p. 531–532 (abridged)
П. И. Чайковский. Переписка с П. И. Юргенсоном, том 2 (1952), p. 237–238
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том XVI-Б (1979), p. 61–62

Text

Russian text
(original)
18 марта

Спасибо, душа моя, за отличный совет. Итак, решено: пусть добрейшая Софья Ивановна возьмёт на себя купить что-нибудь для Луизы Осиповны. Я думаю, что меньше 200 р[ублей] совестно положить на этот подарок. Что касается посвящения пиэсы, то об этом речь зайдёт, когда пиэсы будут. Признаюсь, что уж если посвящать пиэсу, — то я бы предпочёл посвятить её Осипу Ивановичу, которого знаю и люблю; Луизу же Осиповну знаю мало, а у меня есть тысяча дам и девиц, коим посвящение более или менее обещано.

Не помню, чтобы я когда-нибудь давал тебе слово не отдавать никому своих рукописей, да мне и не хочется давать этого слова, ибо бывают случаи, когда я дарю рукописи очень охотно, напр[имер] Дирекции театров или в настоящем случае. Вообще, мне как-то неприятно не иметь права распоряжаться тем, что мне безусловно принадлежит. Отдавая издателю права собственности на мои произведения, я бы желал оставлять за собой право на манускрипт. Упрёк, что я даю направо и налево, несправедлив. Дирекция театров, благодаря которой я благоденствую, стоит того, чтобы я в её прекрасно устроенную библиотеку пожертвовал свою рукопись; того же стоит и Дирекция РМО в Петербурге, где основана консерватория, в которой я учился, где меня всегда ласкали и баловали. Если ты требуешь как условие sine qua non, чтобы рукописи принадлежали тебе, тогда нужно об этом поговорить. До сих пор я думал, что ты просто как друг, так сказать, ревнуешь мои манускрипты к другим и твоё ворчание на очень немногие случаи, когда рукописи попадали не к тебе, не принимал за нарушение как бы твоих прав. Теперь, видя, что ты находишь даже пожертвование в библиотеку Муз[ыкального] общ[ества] как бы обидой, я поговорю с тобой об этом и, если увижу, что твои интересы страдают от отчуждения в другие руки моих рукописей, свяжу себя словом не делать этого впредь. Сделаю это, впрочем, очень неохотно. Я так мало и редко отнимал от тебя неоценённое счастье владеть моими подлинными каракулями. У тебя этого добра так много! Из-за чего ты ни беспокоишься — решительно не помаю.

О накладной я тебе утром писал. Здесь говорят, что из Вержболовской таможни она попадёт прямо сюда.

Танеев знает, что деньги плачу я только через твоё посредство. Я не нахожу, чтобы эта плата была чрезмерна. Танеев — единственный человек, которому я вполне доверяю. Сравнивать его с Клиндвортом нельзя, тот работал на Вагнера aus Pietät; ему и делать больше нечего было. А Танеев сам композитор, и я его отрываю от его работ.

Я бы желал, чтобы секстет ты отдал Пахульскому, который превосходно переложил квартет Аренского и «Гамлета» . Возвращаюсь к сюите. Как быть с партитурой? Копию с рукописи сняли и прислал и мне, — но я в ней нуждаюсь для общей партитуры. Прикажи в Петербурге тому же копиисту (очень хорошему), который для меня переписал, и для тебя переписать, конечно, на мой счёт. Думаю, что хорошо было бы к лету напечатать партитуру сюиты и голоса.

Итак, если в чем виноват, прости, — но я не считал себя не вправе дарить рукописи, хотя и знал, что ты всегда в этих случаях ворчишь. Попроси С[офью] И[вановну] не отлагать покупку для Луизы В долгий ящик.

Твой, П. Чайковский