Letter 2772
| Date | 22 September/4 October 1885 |
|---|---|
| Addressed to | Nadezhda von Meck |
| Where written | Maydanovo |
| Language | Russian |
| Autograph Location | Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 948) |
| Publication | П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк, том 3 (1936), p. 379–380 П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том XIII (1971), p. 153–154 |
Text and Translation
| Russian text (original) |
English translation By Brett Langston |
г[ород] Клин, с[ело] Майданово 22 сент[ября] 1885 г[ода] Милый, дорогой друг!
Наконец давнишняя моя мечта осуществилась: я у себя, в деревне, и хотя мой дом не составляет моей собственности, но всё же в течение двух лет я буду иметь право распоряжаться им совершенно свободно, и во всяком случае то, что, я теперь имею, есть нечто довольно близкое к осуществлению моей мечты. Домик чрезвычайно уютный, чистенький, хорошо меблированный. Часть мебели принадлежит собственнице Майданова, часть пришлось купить. Я снабдил своё хозяйство всем нужным. Мало-помалу буду украшать его и, кто знает, быть может, я весь свой век здесь останусь. Одно жаль: я всегда мечтал иметь из своих окон обширный, красивый вид, этого здесь нет. Окна мои выходят в сад, и кроме деревьев, и то молодых, я из них ничего не вижу. Но что делать? Приходится мириться с этим недостатком. Зато самый дом необычайно симпатичный, и, особенно при вечернем освещении, он делается очаровательно уютен. Я позволил себе большую роскошь: буду держать пару лошадей, без которой очень мог бы обойтись, но, именно как роскошь, она имеет для меня большую цену. Я купил этих лошадей на самых выгодных условиях вместе со всей упряжью у жены Анатолия, которую на днях проводил на Кавказ. Мы провели с ней вместе пять дней в Москве; пришлось присутствовать на бесконечном ряде прощальных обедов и вечеров у её родственников. А так как мне и работать пришлось в то же время (дабы приехать в Майданово к себе, вполне разделавшись с утомившим меня «Манфредом»), то 17-го числа я, к сожалению, не мог быть в Плещееве, где хотел отпраздновать именины Ваши и племянницы Веры. В день отъезда моей belle-soeur я видел Колю на вокзале; в этот же день я познакомился с Владимиром Карловичем, с коим до тех пор никогда не приходилось сталкиваться. Он произвёл на меня очень симпатичное впечатление; оттого ли, что я был предупреждён Вами и общим мнением, но мне показалось, что доброта и сердечность звучит в самом голосе его и даёт себя чувствовать во всей его внешности. Я думаю прожить в Майданове с месяц и в конце октября отправиться в Каменку для присутствования на празднестве 25-ти летия супружеского сожительства сестры и Льва Васильевича. Опера моя («Чеpeвички») пойдёт в Москве не ранее января, так что до тех пор я совершенно свободен. Весной мечтаю съездить в Италию. Виделся в Москве с Генрих[ом] Пахульским. Он принят преподавателем и получил отпуск на год. По-видимому, он совершенно доволен, чему я весьма радуюсь. Будьте здоровы и счастливы, дорогой, бесценный друг! Всем Вашим шлю свой привет. Беспредельно преданный Вам, П. Чайковский |
Dear, good friend!
Finally, my long-held dream has come true: I am at home, in the country, and although my house is not my property, nevertheless, for two years I shall have the right to dispose of it with complete freedom, and in any case, what I have now is something akin to the realisation of my dream. The house is extremely cosy, clean and well-furnished. Some of the furniture belongs to the owner of Maydanovo, and some I had to purchase. I have provided my property with everything that is required. Little by little I shall decorate it, and, who knows, perhaps I shall stay here for the rest of my life. It is just a shame that I always dreamed of having a vast, beautiful view from my windows, but that is not the case here. My windows look out onto the garden, and I cannot see anything but trees, and young ones at that. But what is to be done? I must put up with this shortcoming. But the house itself is exceptionally sympathetic, and particularly so in the evening light, when it becomes charmingly cosy. I have allowed myself a great luxury: I shall keep a pair of horses, which I could very well do without, but precisely as a luxury they have great value for me. I purchased these horses on the most favourable terms, along with all the harnesses, from Anatoly's wife, whom I recently saw off to the Caucasus. We spent five days together in Moscow; I had to attend an endless series of farewell dinners and soirees with her relatives. And since I had to work at the same time (in order to arrive in Maydanovo having completely dealt with the wearisome "Manfred"), then, unfortunately, on the 17th I could not be in Pleshcheyevo, where I wanted to celebrate your name day and that of my niece Vera. On the day of my belle-soeur's departure, I saw Kolya at the station; that same day I met Vladimir Karlovich, whom I had never had occasion to encounter before. He made a most sympathetic impression on me; perhaps because I had been forewarned by you and the general opinion, but it seemed to me that kindness and warmth rang out in his very voice and made itself felt in his whole appearance. I think that I shall spend a month at Maydanovo and then set off for Kamenka at the end of October, to attend my sister and Lev Vasilyevich's 25th wedding anniversary. My opera ("The Enchantress") will not be going on in Moscow until early January, and so until then I am completely free. I have dreams of going to Italy in the spring. I saw Henryk Pachulski in Moscow. He was taken on as a tutor and given one year's leave of absence. He seems quite pleased, which I am very glad about. Keep well and happy, dear, priceless friend! Greetings to all yours. Your infinitely devoted, P. Tchaikovsky |
