Letter 1422

Date 5/17 February 1880
Addressed to Pyotr Jurgenson
Where written Rome
Language Russian
Autograph Location Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 2285)
Publication Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 2 (1901), p. 375 (abridged)
П. И. Чайковский. Переписка с П. И. Юргенсоном, том 1 (1938), p. 137–138
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том IX (1965), p. 48–49

Text and Translation

Russian text
(original)
English translation
By Brett Langston
Милый дружище! Ты всегда умудряешься посылать мне корректуры в каждое место именно тогда, когда я сие место покидаю. Так и теперь. Партитуру «Евг[ения] Он[егина]» я бы охотнее просмотрел в Петербурге, где я буду приблизительно около первого марта. Я, с своей стороны, напишу по указанному тобою адресу, чтобы её прислали в Питер. Там особенного дела у меня не будет, и как раз удобно заняться корректурой. Но Боже мой, что за дикая мысль гравировать эту партитуру! Это не только невыгодно, никому не нужно, не удовлетворяет ничьих потребностей, — это даже смешно, c'est ridicule! Вперёд тебе наука: прежде чем делать мне сюрпризы, лучше предупреждай меня. Уверяю тебя, что, несмотря на всю мою всеми признанную наивность, я обладаю большой дозой здравого смысла, которого иногда бывают лишены очень умные и хорошие, но слишком увлекающиеся люди *. Впрочем мой неблагоприятный взгляд нимало не мешает мне быть тебе и в этом случае благодарным за твою дружбу, которую я страх как ценю.

Вот что, голубчик! Уж пора бы представить в Дирекцию мою партитуру «Девы». Если не ошибаюсь, теперь как раз время. Не случится ли тебе надобность побывать в Петербурге? Вот бы кстати было. Я надеюсь, что теперь все переписки уже окончены? Теперь скажу тебе, что я уже недолго останусь в Риме, т. е., вероятно, недели через две уеду на север, причём буду кое-где останавливаться, а именно: в Мюнхене и Берлине. Собирался ехать в Неаполь, но денег оказалось недостаточно. Дай Бог добраться до Питера. Дурное расположение духа продолжается, и нервы расстроены. Но плевать на них; в сущности, это пустяки. Между тем весна положительно начинает вступать в свои права — погода стоит чудная. Третьего дня мы ездили в Тиволи, прелестный городок среди гор в 27 вёрстах отсюда. Это то самое место, где Лист прожил 3 месяца и откуда он, верно, прислал тебе столь разорительные транскрипции. Кстати о Листе: я ужасно боюсь, что Вотан узнает, что я ещё застал Листа в Риме и не был у него. Нельзя ли, чтоб он не знал, а то я нос боюсь в Москву показать. Но что за прелесть этот Тиволи!

Я переписываю теперь свой концерт. Дело идёт очень тихо, ибо на меня напала невообразимая лень. Во всяком случае я тебе передам его весною так же, как итальянскую фантазию, которой, мне кажется, предстоит порядочная будущность. Она будет звучать эффектно. Обнимаю тебя, друг мой, сто тысяч благодарностей за милейшее письмо. Какая прелесть эпизод с потухшими электрическими лампами во время игры Вильборга.

Твой П. Чайковский


* т. е. те, которые уговорили тебя гравировать партитуру.

Dear chap! You always contrive to send me proofs in every place just as I've left there for elsewhere. Such as now. I'll be free to review the full score of "Yevgeny Onegin" in Petersburg, where I'll be somewhere around the first of March. I, for my part, will write with an indication of the address in Piter where you are to send it. I won't have any particular business there, and it's merely convenient to work on the proofs. But, my God, what a wild idea it is to engrave this score! This is not only unprofitable, nobody needs it, it doesn't fulfil anyone's demands: this is even ridiculous, c'est ridicule! Let this be a lesson to you: it's better that you warn me before you surprise me. I assure you that, despite my acknowledged naivety, I have a large dose of common sense, which sometimes people who are very clever and good are often to be found wanting *. However, my unfavourable view in this instance doesn't in the least prevent me from being grateful to you and for your friendship, which I terribly appreciate.

Look here, golubchik! It's high time that the full score of my "Maid" was submitted to the Directorate. If I'm not mistaken, it's already due now. Won't you find an excuse to visit Petersburg? I'll be there anyway. I hope that all the copying is finished now? I'll tell you now that I won't be staying much longer in Rome, i.e. I'll probably be travelling north in two weeks, stopping here and there, namely: in Munich and Berlin. I had intended to go to Naples, but lacked the necessary funds. May God grant that I reach Piter. My bad mood continues, and my nerves are upset. But to hell with it; this is essentially a trifle. Meanwhile, spring is positively starting to come into its own — the weather is marvellous. Two days ago we went to Tivoli, a delightful little town amongst the mountains, 27 versts away. This is the very place where Liszt lived for 3 months, and must surely be from where he sent you those ruinous transcriptions. Speaking of Liszt: I'm terribly afraid that Wotan will found out that I still managed to catch Liszt in Rome and didn't visit him. He mustn't know, otherwise I'll be afraid to show my nose in Moscow. But what a delight this Tivoli is!

I'm now copying out my concerto. Things are going very quietly, because I've had been seized with an unimaginable idleness. In any case I'll give it to you in the spring, as well as the Italian Fantasia, which, it seems to me, is set for a decent future. It will sound impressive. I embrace you, my friend, and a hundred thousand thanks for the most kind letter. The episode with the electric lights going out during the Vilborg game was a delight.

Yours P. Tchaikovsky


* i.e., those who persuaded you to engrave the score.