Letter 1978

Date 23 February/7 March–24 February/8 March 1882
Addressed to Pyotr Jurgenson
Where written Naples
Language Russian
Autograph Location Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 2372)
Publication П. И. Чайковский. Переписка с П. И. Юргенсоном, том 1 (1938), p. 240–241
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том XI (1966), p. 74–76
Notes Original incorrectly dated "22 February/7 March"

Text

Russian text
(original)
Неаполь  22 февр[аля]
7 марта
 1882

Начну письма фразой подобной той, которая в одном из прошлых писем тебе показалась забавной. «Получил твоё чудное, большое письмо с целым коробом интересных новостей. Оно доставила мне громадное удовольствие; однако ж немалое удовольствие также ощутил я и при виде перевода». Нет, серьёзно говорю, что и то и другое весьма кстати. Письмо рассеяло меня от расстройства, в котором нахожусь до сих пор по поводу пакостей, сделанных мне хозяином виллы, в которой я сдуру остановился. Деньги же представляют существенное исправление моих финансов. Итак, благодарю, благодарю, благодарю.

Интересно было бы рассказать тебе историю нанятия и оставления помещения на вилле Postiglione, но лучше я расскажу тебе её при свидании; письменно, во-1-х, не умею хорошо рассказывать, во-2-х, я неимоверно сегодня устал от писания писем и корректур.

Насчёт гонорария за Бортнянского и Всенощную ей-Богу не могу ничего сказать, а лучше решим это в Москве. Теперь же, голубчик, попрошу тебя прислать мне ещё 1000 фр[анков]. И это уж, конечно, последние деньги, с коими к тебе пристаю до... следующего выспрашиванья. Надеюсь, что оно не скоро будет. Решительно не знаю, хорошо или дурна моя увертюра («1812 г[ода]»), но скорее (прости за нескромность) первое. Кстати. Я желал бы, чтобы, в случае если Направник будет участвовать в концертах выставки, именно он бы дирижировал ею. При случае потрудись это заявить кому следует. Как ты советуешь: приехать мне на свадьбу Анатолия или лучше потом? Во всяком случае в Москве я буду. Отчего Толя не упоен? мне это не нравится. По первым письмам я скорее готов был думать, что именно упоен!

Прости, милый мой, что на твоё интересное письмо я отвечаю этим жалким листикам. Авось, как будет посвободнее, напишу пообстоятельнее. До свиданья! Всем твоим приветствия и поклоны; разумеется, С[офье] И[вановне] больше всех. Борьку поцелуй.

П. Чайковский

Модест тебе очень кланяется. Корректуру высылаю завтра.

Р. S. До сих пор все гонорары, которые ты назначал сам за мои посильные труды, казались мне всегда преувеличенными, но по расточительности и безалаберности я имел всегда преступную слабость на них соглашаться. Так, напр[имер], теперь, если буду тебе говорить как твой друг, а не как продавец своих произведений, скажу, что назначенная тобою плата 500 р[ублей] за Трио чрезвычайно преувеличена. Однако ж я рад, что ты назначил её, ибо, быв затруднён, жажду доходов. Быть может, я злоупотребляю твоим Юргенсоновским великодушием? Как бы то ни было, но и теперь назначь сам. Ей Богу, спарить не буду, а уж если буду, та разве в том смысле, что слишком много, ибо ты всегда преувеличивал, а не наоборот. Этот Р. S. я прибавил ночью, страдая от бессонницы, вследствие подлостей, сделанных мне на Villa Postiglione коих никак забыть не могу.

П. Ч.

P. S. второй. Я отправляю тебе корректуру третью. Все остальное, т. е. старое издание с моими поправками и листы 2-ой корректуры, оставляю, ибо иду на почту сам и нахожу излишним тащить совершенно ненужные, годящиеся лишь на подтирку бумаги. К чему, голубчик, тебе вся эта макулатура? Отчего ты требовал оставшиеся от прошлой корректуры ненужные листы?

Всю эту дрянь я на всякий случай сохраню и привезу, на ей-Богу противно посылать через всю Европу подтирку твоим гравёрам...