Letter 288

Date 5/17 February 1873
Addressed to Ilya Tchaikovsky
Where written Moscow
Language Russian
Autograph Location Saint Petersburg (Russia): National Library of Russia (ф. 834, ед. хр. 33, л. 107–108)
Publication Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 1 (1900), p. 402 (abridged)
П. И. Чайковский. Письма к родным (1940), p. 190–191
П. И. Чайковский. Письма к близким. Избранное (1955), p. 79–80 (abridged)
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том V (1959), p. 301–302
Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography (1981), p. 77–78 (English translation; abridged)

Text and Translation

Russian text
(original)
English translation
By Brett Langston
Москва. 5-го февраля 1873 г.

Милый Папочка!

Время летит так быстро, что мне кажется, как будто не далее как вчера ещё я ел Ваши идеальные пельмени и спал в Вашей маленькой столовой;—но оказывается, что с тех пор уже прошло больше месяца, и совесть грызет меня опять что я так неаккуратно веду мою корреспонденцию с Вами. Время оттого бежит так скоро, что я очень занят; делаю переложение своей оперы, пишу музыкальные фельетоны в одной здешней газете и составляю биографию Бетховена для «Гражданина»! Все вечера просиживаю дома и вообще веду себя самым мирным и благонамеренным московским обывателем.

У нас наступила, наконец, довольно жестокая зима, и сегодня такой мороз, что носам москвичей грозят опухоли и болячки, — но мне, пребывающему постоянно дома, весьма тепло и уютно в моей квартирке.

Недавно я думал о Вас, и вот какая мне пришла мысль. Так как Вы очень хорошо владеете литературным языком, то не задумаете ли, от нечего делать, по утрам, положим, писать воспоминания о разных известных лицах, с которыми Вам случалось сталкиваться, и вообще о разных интересных обстоятельствах службы и даже ещё раньше—Горного корпуса. Подумайте об этом, Папочка, это бы Вас, мне кажется, заинтересовало, а потом Вы бы это напечатали в «Русском архиве» или каком-нибудь другом журнале. Что Вы скажете на это; черкните-ка мне о том словечко.

Моя симфония была здесь исполнена на прошлой неделе с большим успехом; меня много вызывали и делали разные овации. Успех был так велик, что в десятом концерте симфонию сыграют ещё раз, и к этому дню теперь делают подписку, чтобы поднести мне подарок. Кроме того, из Музыкального общества мне выдали 300 р[ублей] с[еребром] в виде гонорария за исполнение симфонии. Ларош приезжал сюда на одни вечер, чтобы прослушать мою симфонию. Вообще всеми этими успехами и (о! низость человеческой души!) матерьяльными выгодами, сопряженными с успехом, я очень доволен; желательно было бы, чтобы и опера прошла в будущем году так же счастливо!

Авд[отья] Яковл[евна] написала мне сюда трагическое письмо, в котором упрекает за неблагодарность, жестокость и разные другие черные стороны моей коварной души.

Что-то Вы поделываете, мой голубчик, пожалуйста, напишите мне словечке два о Вашем здоровье и препровождении времени. Из всего моего пребывания в Питере я только и вспоминаю с удовольствием часы, проведённые с Вами и с Вашей дебелой, но милой сожительницей. Скажите сей последней, что я ей положительно приказываю каждый день гулять пешком и подальше, чтоб хорошенько запыхалась, — это ей здорово.

У Давыдовых сидел сегодня довольно долго; у них все здоровы.

Обнимаю Вас крепко, мой милый и дорогой, и целую нежна Ваши ручки. Пышку тоже крепко облобызовываю и еще: раз повторяю: гулять и гулять и не сидеть сиднем, дремля, толстея и пыхтя.

Ваш сын
Петр Чайковский

Николай Львович Вам низко кланяется.

Moscow. 5th February 1873.

Dear Papochka!

Time flies so fast, it seems like only yesterday that I was eating your consummate dumplings, and sleeping in your small dining room—but it turns out that more than a month has passed, and my conscience is again eating away at me for being so lackadaisical in my correspondence with you. Time is running so fast because I'm very busy: making the arrangement of my opera [1], writing musical articles in one of the local papers [2], and compiling a biography of Beethoven for "The Citizen" [3]! Every evening I'm to be found sitting at home, and generally behaving myself like a quiet and respectable Muscovite.

The fairly harsh winter has finally arrived, and today's frost was such that Muscovites' noses are in peril from sores and frostbite—but I'm ensconced at home, extremely warm and cosy in my apartment.

Not long ago I thought about you, and an idea suggested itself. As you have a flair for literary language, then should you find yourself with nothing better to do, say in the mornings, why not write down your memories of various well-known persons you have encountered, and about the various interesting incidents in general during your service at the Mining Institute, or even before that. Do give it some though, Papochka, as I think you would find it interesting, and then you could have it printed in the "Russian Archive" [4] or some similar journal. What do you think about that? Jot down a few words for me [5].

My symphony [6] was performed here last week with great success; there were many calls for me and bursts of applause. The success was so great that it will be played again at the tenth symphony concert, for which they are already taking subscriptions to present me with a gift. Moreover, the Musical Society gave me 300 silver rubles in royalties for performing the symphony. Laroche came over one evening to listen to the symphony. On the whole I am quite content with all these successes and their associated material rewards (oh, how base is the human soul!}. Would that my opera may be just as fortunate in the coming year.

Avdotya Yakovlevna [7] has written me a tragic letter, in which she accuses me of ingratitude, cruelty, and various other dark aspects of my insidious soul.

Whatever you are doing, my golubchik, please write to me with a little word or two about your health and how you are spending your time. From my visit to Piter I can only remember with pleasure the hours I spent with you, and with your dumpy but sweet spouse. Tell the latter lady that I positively command her to go for a long walk every day, so that she is thoroughly out of breath—it's healthy for her.

I was with the Davydovs for quite some time today; they are all well.

I hug you tightly, my sweet and dear one, and kiss your hands affectionately. Also kiss Dumpling hard and smothering her with kisses, repeat: walk and walk some more, and don't keep sitting and dozing, becoming podgy and out of breath.

Your son
Pyotr Tchaikovsky

Nikolay Lvovich [8] bows deeply to you.

Notes and References

  1. The vocal-piano score of The Oprichnik.
  2. In September 1872 Tchaikovsky became the regular music critic of the Russian Register (Русские ведомости) in Moscow.
  3. See Beethoven and His Time (TH 275).
  4. The Russian Archive (Русский архив) was a monthly historical journal, published in Moscow between 1863 and 1917.
  5. Ilya Tchaikovsky did attempt to write his memoirs, but quickly abandoned the task. They were published as «Записки кадета Горного кадетского корпуса И. П. Чайковского» (1983).
  6. The Symphony No. 2 in C minor, known as the "Little Russian".
  7. Avdotya Bakhireva (d. 1880), former governess to Anatoly and Modest Tchaikovsky. The Tchaikovsky family had continued to offer her some financial support even after she left their service.
  8. Nikolay Lvovich Bochechkarov (d. 1879), an eccentric old man whom Tchaikovsky supported financially during his Moscow years. For more information on his role in the composer's life, see: Alexander Poznansky, Tchaikovsky. The quest for the inner man (1991), and the same author's more recent book: Пётр Чайковский. Биография, том I, vol. 1 (2009).