Letter 3827

Date 21 March/2 April 1889
Addressed to Pyotr Jurgenson
Where written Paris
Language Russian
Autograph Location Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 2651)
Publication Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 3 (1902), p. 304–305 (abridged)
П. И. Чайковский. Переписка с П. И. Юргенсоном, том 2 (1952), p. 120 (abridged)
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том XV-А (1976), p. 84–85

Text

Russian text
(original)
2 апр[еля]/21 марта [18]89
Париж

Только что отправил к тебе утром письмо. как получил другое. По зрелом размышлении я пришёл к тому, что можно назначить Ант[онине] Ив [ановне] 150 р[ублей]. Бог с ней! В этом смысле я тебе телеграфировал. Если ты станешь бранить меня. то я объясню тебе следующее. Года три тому назад у нас с тобой по поводу приставаний ко мне Ант[онины] Ив [ановны] было решено. что ты никаких писем от неё передавать мне не будешь, что ты будешь постоянным посредником между нами. причём я тебя уполномочил решать всякие её просьбы по своему произволу. Ей было тогда объявлено, чтобы она не смела мне писать. Года 2 она повиновалась, а теперь снова начала обращаться ко мне прямо. Согласно нашему уговору ты не должен был вовсе передавать мне её писем, а распечатывать, читать и решать. Дело в том, что, во 1-х). письма Ант[онины] Ив[ановны] буквально делают меня больным, — до того мне неприятно всякое напоминание об этой личности. а. во 2-х). по слабости характера я всегда в конце концов исполню её просьбу. В данном случае так и вышло. Говорю это не в виде упрёка. но в виду будущего времени. Всякие её письма открывай. чи-тай, решай и не говори мне ничего про неё до тех пор, пока я не попрошу тебя дать о ней сведения.

Я никогда не вырезываю статей обо мне, никогда о них не забочусь, и те вырезки, которые я тебе или брату Модесту посылал, были мне присылаемы разными доброжелателями, а по большей части авторами. Мне как-то неловко и противно покупать газеты с статьями обо мне, вооружаться ножницами и рассылать друзьям. Женевских газет у меня никаких теперь нет, но Гуго Зенгер (тамошний дирижёр) прислал мне их целую кипу и все хвалебные, — только я их где-то оставил. Обидно то, что разные Ивановы и Соловьевы друг о друге пишут рекламы. а об русском артисте с честью представляющем на чужбине русское искусство, — не дают себе труда собирать сведения. Это было бы вовсе не трудно, если бы они хотели. Ибо все главные газеты в редакциях получаются. Черт с ними! Из Лондона ничего не пришлю, ибо я на другой же день еду. Да и не к чему! Во всякой редакции есть «Times» и другие английские газеты.

Что ты меня спрашивал насчёт Бесселя? Ей-Богу, не помню. Если я забыл. то виноват, — но мне кажется. что ты ничего не спрашивал?

Засим до свиданья, душа моя! Теперь. вероятно, я тебе буду писать из Тифлиса. Пожалуйста, не уезжай за границу до моего возвращенья. В начале мая я в Москве. Всем твоим кланяйся.

P. S. M[ada]me Bélard, вероятно, несколько возвысит цену, но я тебе всё-таки советую у неё жить. Я уже говорил о тебе.