Letter 4752

Date 12/24 August 1892
Addressed to Vladimir Davydov
Where written Klin
Language Russian
Autograph Location Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 141)
Publication Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 3 (1902), p. 553–554 (abridged)
П. И. Чайковский. Письма к близким. Избранное (1955), p. 515–516
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том XVI-Б (1979), p. 153–154
Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography (1981), p. 517 (English translation; incomplete)

Text and Translation

Russian text
(original)
English translation
By Brett Langston
12 авг[уста]
Клин

Голубчик мой дорогой! Сейчас получил твоё письмо. Ужасно обрадовался, что ты, по-видимому, в хорошем расположении духа. Не пропало ли какое-нибудь письмо моё к тебе? Я писал тебе, хоть мало, но все же писал. Я всей душой стремлюсь к тебе и только об этом и думаю, — но что мне делать? Компликации делаются все сложнее. Работы у меня все прибавляется, — никогда ещё ничего подобного не происходило. Я целый день прикован к столу, все приходится самому делать, ибо я во всех изверился. Разом я корректирую партитуры обоих больших сочинений, все переложения, в том числе и заграничные немецкие издания, да кроме того, делаю переложение облегчённое (балета) для фортепиано. Эта последняя работа просто изводила бы меня, если бы я постоянно не воображал, что ты будешь её играть, и я стараюсь, чтобы тебе полегче было, ей-Богу, правда, так что публика будет обязана тебе хорошим и очень удобным переложением. Приходится ездить частенько в Москву для разъяснения недоразумений, а тут со всех сторон торопят. Но главное, вот что случилось. Я получил такое лестное, убедительное предложение от Венской выставки продирижировать одним концертом, что счёл за нужное принять его. Этого желают мои издатели, мой импресарио Поллини потому, что до сих пор Вена ужасно враждебно или, лучше, презрительно ко мне относилась, и они, да и я, находим выгодным воспользоваться случаем. Итак, около 5 сентября по нашему стилю я должен быть в Вене. Теперь я мечтаю, если справлюсь к 20, или хоть к 24 числу, с моими работами, ехать через Вербовку в Вену и пробыть хоть несколько дней у вас, но меня смущает Эмма. Она приняла место в Симбирске, в начале сентября едет туда и слёзно умоляет повидаться на прощание. Письмо её ужасно тронуло меня, и хочется исполнить просьбу. Масловым, Николаю Ильичу я уже написал, что не приеду, Annette Мерклинг тоже (я не прочь был и туда съездить). Словом, я ещё всё-таки ничего не знаю, кроме того, что невозможно уехать, пока не разделаюсь с Москвой. Удушаю тебя в объятиях!!!

П. Ч.

Как же ты успеешь написать сочинение?

12 August
Klin

My dear golubchik! I have just received your letter [1]. I'm awfully pleased that you seem to be in good spirits. Could one of my letters to you have been lost? I did write to you, not often, but all the same I did write. With all my heart I want to see you, and think of nothing else, but what am I to do? A complex state of affairs is becoming increasingly difficult. My workload is constantly increasing like never before. I spend the whole day chained to a desk, having to do everything myself because I've lost faith in everyone else. I am simultaneously correcting the full scores of both large works [2] and all their arrangements, including a foreign German edition, and besides this I'm making a simplified piano arrangement of the ballet. This latter task would simply have been a nuisance, were it not for the fact that I constantly imagine that you would be playing it, and so I try to make it easier; by God, the public will truly be in your debt for such a good and very easy transcription. I am frequently required to travel to Moscow to clear up all kinds of misunderstandings, and I'm under pressure to hurry from all sides. But the most important thing to have happened is this: I have received such a flattering and persuasive invitation to conduct one concert at the Vienna exhibition that I could not refuse it. My publisher and my manager Pollini also want this, as up until now Vienna has been awfully hostile, or rather, treated me with contempt, and both they and I consider this to be an opportunity to change that for the better. And so, around 5 September our style I should be in Vienna. Now I'm hoping that if I can manage to finish by the 20th or even the 24th, I shall set off for Vienna via Verbovka and spend at least a few days with you, although Emma [3] has made things awkward. She has accepted a position in Simbirsk, and she is going there in early September, and she's begging me in tears to see me to say goodbye. Her letter [4] was awfully moving, and I want to comply with her request. I've already written to the Maslovs and Nikolay Ilyich to tell them I won't be coming, and to Annette Merkling too (although I would not have minded going there as well). In short, I still don't know anything apart from the fact that I can't leave until I've finished with Moscow. I hug you to suffocation!!!

P. T.

How on earth do you find the time to write an essay?

Notes and References

  1. Letter from Vladimir Davydov to Tchaikovsky, 2/14 August 1892.
  2. The opera Iolanta and the ballet The Nutcracker.
  3. Emma Genton, was the governess to the children of Nikolay Kondratyev and his wife Mariya on their estate at Nizy.
  4. Letter from Emma Genton to Tchaikovsky, 7/19 August 1892.