Letter 92

Tchaikovsky Research
Jump to: navigation, search
Date 25 April/7 May 1866
Addressed to Anatoly Tchaikovsky
Where written Moscow
Language Russian
Autograph Location unknown
Publication Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 1 (1900), p. 240–241 (abridged)
П. И. Чайковский. Письма к родным (1940), p. 88–89
П. И. Чайковский. Письма к близким. Избранное (1955), p. 32–33
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том V (1959), p. 108–109
Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography (1981), p. 31–32 (English translation)
Notes Manuscript copy in Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve

Text

Russian text
(original)
25 апреля вечером

Давно от тебя не получаю ни одной строчки и несколько о том тоскую.

Вообще я забыт всеми, и а том, что делается в Петербурге, не имею понятия. День мой теперь сделался довольно регулярен и по большей части проводится следующим образом. Встаю между 9 и 10 часами; валяясь в постели, разговариваю с Руб[инштейном] и потом пью с ним чай; в 11 часов или даю урок да 1 ч[аса] или сажусь за симфонию (к[ото]рая, между прочим, идет вяло) и таким образам сижу в своей комнате лополовины третьего; при этом ко мне заходит обыкновенно Кашкин или Вальзек (профессорша пения, сделавшаяся моим новым другом). В 2½ иду на Театральную площадь в книжный магазин Улитина, где ежедневно прочитываю все газеты; оттуда иногда хожу гулять на Кузнецкий мост. В 4 часа обедаю по большей части у Тарновских, иногда у Нилусов (всего в эти 3 недели был 3 раза) или в трактире. После обеда или опять иду гулять или сижу в своей комнате. Вечером почти всегда пью чай у Тарновских, но иногда бываю в клубах (3 раза в Артист[ическом], 2 раза в Купеческом и 1 раз в Английском), где читаю журналы. Домой всегда возвращаюсь часов в 12; пишу письма или симфонию, а в пастели долго читаю. Сплю в последнее время отвратительно; мои апоплексические ударики возобновились с большею силою, чем прежде. и я теперь уже, ложась спать, всегда знаю, будут они у меня или нет, и в первом случае стараюсь не спать; так, напр[имер], третьего дни я не спал почти всю ночь. Нервы маи расстроилить опять донельзя, причины тому следующие: 1) неудачно сочиняемая симфония; 2) Руб[инштейн] и Тарновский, которые, заметив, что я пуг лив, целый день меня, пугают самыми разнообразными способами; 3) не покидающая меня мысль, что я скора умру и даже не успею кончить с успехом симфонии; словом, я, как обетованного рая, жду теперь лета, ибо надеюсь, что в Каменке обрету спокойствие, забвенье всех неудач и здоровье. Со вчерашнего дня перестал пить водку, вино и крепкий чай.

Хоть у Тарновских я бываю часта, потому что чувствую там себя как дома и никто, слава богу, уже давно меня не занимает, на они подчас меня ужасно бесят своею невообразимою пустотой и чисто московскою привязанностью ко всему отсталому, старому, к муравьевщине, катковщине и т. д. Вообще я ненавижу рад людской и с удовольствием удалился бы в пустыню с самой незначительной свитой.

Милый Толя, я содрогаюсь при мысли, что мы в это лето будем так же часто ссориться, как в прошлому году!

Билет в дилижанс я уже взял на 10-е мая. Милого Модошу целую и благодарю за письма, буду ему на днях отвечать.