Letter 871

Date	13/25 July 1878
Addressed to	Nadezhda von Meck
Where written	Verbovka
Language	Russian
Autograph Location	Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 2951)
Publication	Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 2 (1901), p. 189–190 (abridged) П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк, том 1 (1934), p. 390–391 П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том VII (1962), p. 335–337 To my best friend. Correspondence between Tchaikovsky and Nadezhda von Meck (1876-1878) (1993), p. 306–307 (English translation)

Text and Translation

Russian text (original)

English translation By Brett Langston

13-го июля 1878 Дорогой друг! Письмо это, я полагаю, ещё застанет Вас в Браилове. Я попрошу Вас ответить мне телеграммою (Фастовская линия, Каменка, Чайковскому) на следующий вопрос: можно ли мне будет вместо 20-го июля приехать в Браилово около 1-го августа. Случилось так, что один из моих братьев, Ипполит, собирается со своей женой на несколько дней в Вербовку, именно к тому времени, когда я хотел ехать в Браилово. Едет он, между прочим, и чтоб меня видеть, а мы давно не видались. По службе своей он не может отложить поездку, а уехать мне отсюда как раз когда он явится, — неловко, да и хотелось бы сочетать возможность свидания с ним с возможностью позже отправиться в Браилово. Впрочем, я ещё наверное не знаю, как все это устроится. Хотелось бы только заранее иметь от Вас разрешение приехать вместо 20-го июля 1-го августа. У нас, наконец, кажется, начинается лето. Было несколько сряду прекрасных дней и особенно вечеров. Я думал о Вас и воображал Вас тоже наслаждающуюся ясным безветреным вечером то в Тартакском лесу, то на скале. У нас идут здесь приготовления к спектаклю, который мы устраиваем 16-го июля, накануне отъезда отсюда брата Анатолия. Я участвую лишь в качестве суфлёра и режиссёра. Идёт «Женитьба» Гоголя и сцена из «Misanthrope» Molière'a. Играет все молодёжь, т. e. мои племянницы, а также разные племянницы и племянники моего зятя, съехавшиеся к бабушке на лето в Каменку. Племянница моя Таня, которой портрет я уже послал Вам, обнаружила на репетициях серьёзный сценический талант. Роль Сelimène она играет превосходно. Вообще идёт спектакль очень мило, но вот горе! У нас решительно не предвидится никакой публики. Т. e. публику будут составлять разные каменские Давыдовы, уже видевшие репетиции. Это несколько охлаждает всеобщее рвение. Решено пригласить в качестве зрителей крестьян. Это совершенно возможно, так как представление будет происходить на балконе, а зрители будут сидеть на дворе. У меня готовы портреты всех моих остальных племянниц и племянников для отсылки Вам, — но я решил отложить передачу их Вам до Москвы, ибо боюсь, что почта привезёт их в Браилово как раз на другой день после Вашего отъезда. Между тем, довольно скучная работа переписки понемногу подвигается. Уже три (а вместе с браиловскими скрипичными пьесами четыре) опуса готовы. Теперь я принимаюсь за сборник детских пьес, потом перепишу обедню, а затем отдохну (по Вашему совету) и буду понемногу задумывать что-нибудь новое и большое. К «Ундине» я почему-то охладел. Хочу поискать сюжета для оперы более глубоко захватывающего. Что вы бы сказали о «Ромео и Юлии» Шекспира? Правда, она уже много раз служила оперной и симфонической канвой, — но богатство этой трагедии неисчерпаемо, и как-то раз, перечитывая её, я увлёкся мыслью оперы, в которой бы сохранил развитие действия, как у Шекспира, без всяких уклонений и добавлений, как это сделали Берлиоз и Гуно. Здоровье моё в отличном состоянии; давно я так хорошо себя не чувствовал. Но минуты непреодолимого влечения куда-то, подальше от всех и всего, находят на меня по-прежнему. Мне очень полезно будет на несколько времени уединиться в Браилове. О Москве думаю с тоской, страхом и сжиманием сердца. Жду с нетерпением Ваших указаний, куда и когда писать Вам, мой добрый, милый друг. Ваш П. Чайковский

13th July 1878 Dear friend! This letter will, I believe, still catch you at Brailov. I ask you to answer me by telegram (Fastov line, Kamenka, to Tchaikovsky) the following question: can I come to Brailovo around 1st August instead 20th July? It so happens that one of my brothers, Ippolit, is intending to go with his wife to Verbovka for a few days, just at the time when I wanted to go to Brailovo. Along the way he was hoping to see me, as we have not seen each other for ages. Because of his employment he cannot postpone the trip, and it would be awkward for me to leave here just as he arrives, and I should also like to combine the opportunity of meeting him with the opportunity to go to Brailovo later. However, I am not yet sure how this will work out. I should merely like to have your permission in advance to come on 1st August rather than on 20th July. It seems like summer is, finally, starting for us here. We have had a run of several lovely days, and particularly evenings. I thought of you and imagined you too enjoying a clear, windless evening, either in the Tartak woods or in the hills. We are preparing to put on a show here to take place on 16th July, the day before brother Anatoly leaves here. I am only taking part as prompter and director. We are giving Gogol's "The Marriage" and a scene from Molière's "Misanthrope". The players are all youngsters, i.e. my nieces, a well as various nephews and nieces of my brother-in-law, who have come to visit their grandmother at Kamenka for the summer. During the rehearsals, my niece Tanya, whose portrait I have already sent to you, revealed a serious talent for the stage. She plays the role of Сelimène superbly. The whole show is generally very sweet, but there is one snag! We have absolutely no public audience, i.e. those attending will be made up of various Kamenkan Davydovs who have already seen the rehearsals. This dampens the overall enthusiasm somewhat. It was decided to invite peasants as spectators. This was entirely possible, since the performance would take place on the balcony, and the audience seated in the courtyard. I have portraits of all my other nieces and nephews ready to send to you — but I have decided to postpone sending them until Moscow, because I am afraid that the post will deliver them to Brailov just shortly after your departure. Meanwhile, the rather tedious work of copying out is slowly progressing. Three opuses (or rather four, including the Brailov violin pieces) are now ready. Next I shall set about the collection of pieces for children, copy out the Mass, and then I shall rest (as you advise), and will gradually come up with something new and substantial. For some reason I have cooled towards "Undina". I want to find a more deeply engaging subject for an opera. What would you say to Shakespeare's "Romeo and Juliet"? It is true that it has already served as an operatic and symphonic canvas on many occasions — but the richness of this tragedy is inexhaustible, and once when re-reading it I became carried away by the idea of an opera in which the development of the action would be preserved as in Shakespeare, without any of the deviations and additions made by Berlioz and Gounod. My health is splendid; I have not felt this well in ages. But as before, there are moments where I still have an irresistible urge to go somewhere, far away from everyone and everything. It would be very beneficial for me to retreat to Brailov for a while. I think of Moscow with longing, fear and a heavy heart. I look forward to receiving your instructions on where and when to write to you, my good, dear friend. Yours P. Tchaikovsky