Letter 822a

Date 1/13 May 1878
Addressed to Antonina Tchaikovskaya
Where written Kamenka
Language Russian
Autograph Location Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 1157)
Publication П. И. Чайковский. Письма к родным (1940), p. 713–714 (abridged)
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том VII (1962), p. 244–245
Existenzkrise und Tragikomödie. Čajkovskijs Ehe. Eine Dokumentation (2006), p. 242–243 (German translation)
Notes Draft. Enclosed with Letter 822 to Anatoly Tchaikovsky

Text and Translation

This draft letter contains many abbreviations and crossings out, which are included in the text below.

Russian text
(original)
English translation
By Luis Sundkvist
Ант[онина] Ив[ановна]!

Ты считаешь посредничество самых близких и дорогих мне людей неуместным и хочешь, чтоб я сам отнёсся к тебе. Изволь. Объяснюсь тебе коротко и ясно.

Прежде всего я должен теперь раз навсегда и вконец уничтожить печальную иллюзию, ослепляющую тебя. Как это ни непостижимо странно, но из твоего письма к Саше я усматриваю ... и из того, что ты говорила, к немалому моему изумлению, я вижу, что ты до сих пор ещё надеешься, что, как ты выражаешься, рано или поздно мы должны сойтись с тобой. Не входя в подробные изъяснения, которых было сделано немало и, как я вижу, без всякой пользы итак, узнай ту непреложную истину оказывается, скажу тебе, что наше сожительство так же невозможно, как невозможно, чтоб что никогда, ни в каком случае, ни под каким видом, ни за что на свете я не соглашусь на сожительство с тобой. Кажется, уж достаточно было говорено об том, что тут не заключается ничего обидного для тебя о причинах этого невозвратного решения, и потому распространяться не буду. Ещё в последний раз повторяю: ты ни чем не виновата, я не отрицаю того, что ты можешь составить счастье другого человека, во всём виноват я, упрекать мне тебя не в чем, и тем не менее никогда, никогда, никогда жить с тобой я не буду.

Пожалуйста, постарайся забыть на минуту своё справедливое негодование на меня и посмотри на нижеследующее моё предложение исключительно с точки зрения твоих интересов. Я тебе предлагаю развод на следующих условиях:

1) Ты возьмёшь на себя инициативу дела для чего, т. е. подашь просьбу куда следует просьбу. Затруднений для тебя не будет, так как дело будет вести адвокат

2) Вину... тяжёлые я принимаю на себя, и ты сохранишь право выйти замуж

3) Всё расходы по делу я принимаю на себя

4) По окончании дела ты получишь от меня десять тысяч

5) Так как ты, по-видимому, не доверяешь ни мне, ни моим родным (что, мимоходом сказать, не много свидетельствует говорит в твою пользу твоей понимания людей способн[ости] оцен[ивать] люд[ей] по дост[оинству]), то деньги до окончания дела я перешлю отсюда к третьему лицу, напр[имер], к Рубинштейну, или к Юргенсону, или к Трескину, словом, к такому человеку, которому очень оба доверяемся. Вот мои условия. Я бы желал, чтоб ты Я сомневаюсь, чтоб ты могла найти верного разумного и толкового человека, который, узнав эти условия и имея в виду моё непоколебимое решение никогда не сходиться с тобой, не посоветовал бы тебе принять их.

100-рублёвая пенсия, которую я тебе назначил, очень непрочна. Уж не говоря о том, что здоровье моё пошатнулось и что я могу умереть, ведь и тебе и всем известно, что средств у меня никаких нет и что я могу тебе уплачивать их эти деньги только тогда, когда буду в состоянии их зарабатывать. Нет власти в мире, которая могла бы заставить меня платить эти деньги их, если я буду поставлен в такое положение, что перестану службу принуждён буду прекратить свои занятия, а это весьма возможно. Скажу тебе прямо. До тех пор, пока наш неудавшийся союз не будет порван окончательно, я не могу быть покоен, а следовательно, и здоров. Что касается моего слова платить тебе эти деньги, то я его, конечно, не беру назад и. ты совершенно напрасно напомнила брату о письме, в котором они ручаются, что я буду исполнять своё обещание. Во 1-х, они ручаются в том. Во 1-х, всякое обещ[ание] исп[олнимо] по мер[е] сущ[ествующих] возм[ожностей], а в м[оём] зд[оровье] род[ные] бес[сильны] руч[аться]. Во 2), я своего слова никогда не беру назад, я исполняю буду исполнять его до тех пор, пока могу, а вo 2-х, уж если пойдёт дело дойдёт до писем, то и я могу кому нужно показать письмо, в котором ты мне предлагаешь формальный развод и с самою делик[атной] готовностью заранее соглашаешься на все мои условия.

Кончаю. Пожалуйста, отбрось все не всякие. Итак, потрудись хорошенько понять. Я тебе предлагаю сделку, которая, как мне кажется, обоим нам удобна и выгодна. Ты, разумеется, можешь её принять или не принять, — это в твоей воле. Но знай наперёд. Мне нужен формальный и скорый ответ, и да или нет я буду его ждать от тебя в течение двух недель. Если твоё молч... Засим... ибо по истечении этого срока деньги, которые даёт мне Лёва, уже не будут в его распоряжении. Если ты согласна, то, не теряя времени, тотчас же приступим к делу, если нет, то я должен буду принять меры к оч другие меры к обеспечению своей свободы действий

Потрудись же отвечать немедленно.

П. Чайковский

You consider the mediation of those who are nearest and dearest to me to be inappropriate and want me to deal with you directly. As you wish. I shall explain myself to you briefly and clearly.

First of all, I must now once and for all destroy the sad illusion which is blinding you. Though it is so inconceivably strange, I can nevertheless, to my considerable astonishment, see from your letter to Sasha and from what you said that you still have the hope that, as you put it, sooner or later we two must come together again. Without going into detailed explanations, which have been attempted quite a few times, and, as I can see, to no avail whatsoever well then, take notice of this irrevocable truth: the fact is, I must tell you, that our living together is just as impossible as it is impossible for never, on no account, in no guise, not for nothing in the world, will I agree to live together with you. I think enough has already been said about the fact that there is nothing injurious to you in this about the reasons for this irrevocable decision, and so I shall not elaborate on it now. I shall just repeat one last time: you are not to blame for anything, I do not deny that you are capable of making another person happy, I am to blame for everything, I have no reason to reproach you for anything, and yet all the same I shall never, never, never live together with you.

Please, try to forget for a moment the indignation which you rightly harbour against me, and consider my offer below exclusively from the point of view of your interests. I offer you a divorce on the following terms:

1) You shall take upon yourself the initiative in the proceedings so that, i.e. you must petition submit a petition at the necessary place. You won't encounter any difficulties, because the proceedings will be taken care of by a lawyer

2) The blame … the heavy I take upon myself, and you retain the right to marry again

3) All the expenses entailed by the proceedings I take upon myself

4) Upon conclusion of the proceedings you will get ten thousand [roubles] from me

5) Since you evidently do not trust me or my relatives (which, by the way, does not testify much to speak in your favour of your understanding of people ability to judge people according to their merits), I shall transfer the money after the proceedings are over to a third party, for example, to Rubinstein, Jurgenson, or Treskin [1], in short, to someone whom we both trust very much. Those are my terms. I wish that you I doubt you could find a trustworthy sensible and intelligent person who, having been told about these terms and bearing in mind my unshakeable decision never to come back together with you, would not advise you to accept them.

The pension of 100 rubles which I have granted you is very uncertain [2]. Quite apart from the fact that my health has been shaken and that I may die, you and everyone else know that I have no means whatsoever, and that I can only pay you this sum when I am capable of earning it. There is no power in the world which could force me to pay you this money if I am put into such a situation that I have to quit my employment cease my work, and that is quite possible. I shall tell you this frankly. As long as our failed marriage has not been dissolved fully I cannot be calm and consequently healthy. As for my promise to pay you this money, I of course do not retract it and there was no need for you to remind my brother about the letter in which they guarantee that I will keep my promise. In the first place, they guarantee this In the first place, any promise can be fulfilled only in proportion to the existing possibilities, and my relatives are powerless to vouch for my health. Secondly, I never go back on my word—I am fulfilling shall honour it as long as I am able to—and, secondly, if it comes to letters, then I can also show anyone who needs to be shown that letter in which you offer me a formal divorce and, with the most delicate readiness, accept all my conditions in advance.

I am coming to the end. Please, discard all non- Therefore kindly understand this well. I am offering you a deal which, as I see it, is convenient and advantageous for both of us. You can, of course, accept it or turn it down—that is up to you. But this is what you should know beforehand. I need a formal and swift reply, and yes or no I shall expect you to provide it within two weeks. If your sil[ence] ... After this... For after this period has expired the money which Leva is giving me will no longer be at his disposal [3]. If you agree, then, without any more ado let us at once institute proceedings; if not, then I shall have to take measures for the other measures to secure my freedom of action.

Kindly reply immediately

P. Tchaikovsky

Notes and References

  1. Vladimir Apollonovich Treskin (1831–1895), a Moscow notary.
  2. While Antonina was staying at Kamenka with Aleksandra Davydova and her family in October–November 1877, Tchaikovsky wrote to his sister from Clarens (Letter 634) asking her to tell Antonina that he promised to pay her a monthly pension of 100 rubles.
  3. Nadezhda von Meck had offered to provide Tchaikovsky with the necessary sum to pay for the divorce proceedings, including 10,000 rubles as a lump payment for Antonina. However, in their dealings with her Tchaikovsky and [[Anatoly] ]had agreed to pretend that the money was being lent to Tchaikovsky by his brother-in-law Lev Davydov. See Letter 811 to Nadezhda von Meck, 15/27 April 1878.