Difference between revisions of "Letter 481"

m (Text replacement - "''П. И. Чайковский. Письма к родным''" to "П. И. Чайковский. Письма к родным")
m (Text replacement - "<br>" to "<br/>")
Line 5: Line 5:
 
|Language=Russian  
 
|Language=Russian  
 
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, No. 1457)  
 
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, No. 1457)  
|Publication={{bib|1940/210|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 242 <br>{{bib|1961/38|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VI}} (1961), p. 54–55
+
|Publication={{bib|1940/210|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 242 <br/>{{bib|1961/38|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VI}} (1961), p. 54–55
 
}}
 
}}
 
==Text==
 
==Text==
Line 11: Line 11:
 
|Language=Russian
 
|Language=Russian
 
|Translator=
 
|Translator=
|Original text={{right|''Суббота, Vichy, Hôtel Bellevue''.<br>(напиши мне тотчас же письмо).}}
+
|Original text={{right|''Суббота, Vichy, Hôtel Bellevue''.<br/>(напиши мне тотчас же письмо).}}
 
{{centre|Милый Модя!}}
 
{{centre|Милый Модя!}}
 
Единственное мое утешение—это переписываться с тобой. ''Nessun dolor maggiore che ricordarsi del tempo felice nella miseria!''. Тоска, которая меня грызет, тем более ужасна, что так живы в памяти три дни, проведенные с тобой в Лионе. Мне так приятно там было у вас на place Perrache! Знаешь, что меня даже беспокоит это невыносимое состояние духа, которое нападает на меня каждый раз, как я за границей бываю один! В этом есть что-то болезненное! Представь, что я вчера раз ''десять'' плакал. Я знаю только одно. Продолжаться так не может. Если невыносимая хандра не пройдет к концу недели, то я махну в Лион. Может ли быть польза в лечении, когда места с тоски не найдешь! Впрочем, увидим. Я тебе буду писать ежедневно.
 
Единственное мое утешение—это переписываться с тобой. ''Nessun dolor maggiore che ricordarsi del tempo felice nella miseria!''. Тоска, которая меня грызет, тем более ужасна, что так живы в памяти три дни, проведенные с тобой в Лионе. Мне так приятно там было у вас на place Perrache! Знаешь, что меня даже беспокоит это невыносимое состояние духа, которое нападает на меня каждый раз, как я за границей бываю один! В этом есть что-то болезненное! Представь, что я вчера раз ''десять'' плакал. Я знаю только одно. Продолжаться так не может. Если невыносимая хандра не пройдет к концу недели, то я махну в Лион. Может ли быть польза в лечении, когда места с тоски не найдешь! Впрочем, увидим. Я тебе буду писать ежедневно.

Revision as of 20:16, 17 February 2019

Date 3/15 July 1876
Addressed to Modest Tchaikovsky
Where written Vichy
Language Russian
Autograph Location Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 1457)
Publication П. И. Чайковский. Письма к родным (1940), p. 242
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том VI (1961), p. 54–55

Text

Russian text
(original)
Суббота, Vichy, Hôtel Bellevue.
(напиши мне тотчас же письмо).

Милый Модя!

Единственное мое утешение—это переписываться с тобой. Nessun dolor maggiore che ricordarsi del tempo felice nella miseria!. Тоска, которая меня грызет, тем более ужасна, что так живы в памяти три дни, проведенные с тобой в Лионе. Мне так приятно там было у вас на place Perrache! Знаешь, что меня даже беспокоит это невыносимое состояние духа, которое нападает на меня каждый раз, как я за границей бываю один! В этом есть что-то болезненное! Представь, что я вчера раз десять плакал. Я знаю только одно. Продолжаться так не может. Если невыносимая хандра не пройдет к концу недели, то я махну в Лион. Может ли быть польза в лечении, когда места с тоски не найдешь! Впрочем, увидим. Я тебе буду писать ежедневно.

Вчера вечером я был в театре—просидел всего один акт. Лег спать в 10 часов и спал хорошо. Встал в 5½ часов с головною болью и в 6 уже был в ванне. Представь, что другого часа для меня не оказалось. Оно не особенно приятно. Table d'hôte здесь хорош. Завтракают в 10 часов и обедают в 5. Рядам со мной сидит (благодаря совершенно излишнему вниманию хозяйки) какой-то русский, должно быть купчик, необыкновенно противный, неприличный и самоуверенный. Против меня тоже сидит русский, но очень симпатичный толстяк, который по разным признакам должен быть не кто иной, как Антонин Княжевич.

Фортепьяно я себе достал, но нот нет никаких во всем Виши. Я себе выписал Dmitri. Ах, Модя, как я бы полетел теперь с радостью в квартиру M[onsieu]r Dauvergn'а! С каким бы удовольствием я бы обнял и расцеловал вас всех трех, не исключая и милой С[офьи] А[лександровны]I

Получил сейчас длинное и очень интересное письма от Донаурова.

Прощай, да завтра!

П. Чайковский